2 hours ago
3
Июнь 2026 года прошёл для Сербии под знаком одного главного фактора – наращивания давления Евросоюза на отношения Белграда с Москвой. Ядром информационной войны стали заявления некоторых экспертов о возможной отмене безвизового режима с Россией к концу года.
Президент Александр Вучич публично и неоднократно опровергает такую возможность и заявляет, что «Такое решение не будет принято. Даже если кто-то его примет, оно будет немедленно отменено».
Однако сам факт, что тема всерьёз обсуждается, свидетельствует о стремлении ЕС «додавить» непокорных сербов. Ещё одним фактором давления стало требование Брюсселя не только отменить безвизовый режим, но и аннулировать половину уже выданных россиянам видов на жительство.
С 2022 года по конец 2024-го гражданам России было выдано свыше 65 тысяч разрешений на временное пребывание. Если Белград пойдёт навстречу, под удар попадут десятки тысяч россиян, уже выстроивших жизнь в Сербии. Уже сейчас постоянные ВНЖ и гражданство выдаются крайне неохотно, люди ждут месяцами, ряд банков отказывается открывать счета россиянам, опасаясь санкций.
Делегация ЕС в Белграде официально подтвердила, что вопрос визовой политики – «одна из тем более широкого диалога о согласовании внешней, оборонной и визовой политики Сербии со стандартами ЕС», но отрицала наличие формального ультиматума.
Саммит ЕС – Западные Балканы в черногорском городе Тивате прошёл под лозунгом «полной приверженности» расширению, но с жёстким условием: активизировать согласование внешней и оборонной политики Сербии с ЕС как главное свидетельство прогресса на пути к членству в ЕС.
Известный сербский политик Александр Вулин («Движение социалистов») назвал гипотетическую отмену безвизового режима «недопустимой подлостью», заявив, что «сербы – слишком великий народ для такой подлости».
В этом контексте следует обратить внимание на ключевую асимметрию отношений и неоднородность по связей Сербии с Россией. Такая связь весьма незначительна и хрупкая в сфере экономических отношений, но достаточно стабильна по двум несущим опорам – косовскому вето, наложенному Россией в СБ ООН и внутренней политике, где сильны позиции сторонников исторической дружбы с Россией.
Это определяет всё. Можно предположить, что Сербия может «дрейфовать» там, где дёшево (энергодиверсификация, ВНЖ, визы), но сохранять громкую публичную риторику «братства» там, где отход политически дорог.
Торговый оборот между Сербией и РФ скромен, и его потеря не фатальна. Реальный рычаг Москвы – газ. Но именно влияние этого фактора снижается на глазах: по информации на 22 июня 2026 года, азербайджанский SOCAR и сербская компания «Электропривреда Србије» (EPS) планируют в ближайшие недели подписать акционерное соглашение о создании совместного предприятия для строительства газовой электростанции в городе Ниш.
Азербайджанский газ с 2027 года будет поставляться в Сербию через Грецию и Северную Македонию минуя Болгарию. Когда эта инфраструктура заработает, главный материальный аргумент в пользу Москвы обнулится.
Предпосылками дальнейшего «дрейфа» Сербии в сторону ЕС служат расчёты сербского руководства на Евросоюз как единственный вызывающий доверие экономический якорь: сегодня компании из ЕС составляют 75% иностранных инвесторов в Сербии, что показывает тесную связь страны с Евросоюзом.
Всего ЕС в рамках выдвинутого им «Плана роста» намерен инвестировать шесть миллиардов евро на поддержку реформ в государствах Западных Балкан с целью их последующей интеграции в союз, а в рамках этого пакета Брюссель выделяет для Белграда 1 миллиард 580 миллионов евро. «План роста» является важным рычагом давления на Сербию и предусматривает совершить первые выплаты в 2026 г. при выполнении условий.
Напомним, что пять стран Западных Балкан – Албания, Босния и Герцеговина, Северная Македония, Черногория и Сербия – имеют статус официальных кандидатов на вступление в ЕС. Заявку на присоединение также подало самопровозглашенное Косово.
Получение статуса кандидата является лишь началом достаточно длительного пути по вступлению в ЕС. Турция находится в статусе кандидата с 1999 года, Северная Македония – с 2005-го, Черногория – с 2010-го, а Сербия – с 2012-го. Последней на данный момент в ЕС вступила Хорватия – это произошло в 2013 году, причем процесс занял десять лет.
Сегодня в адрес сербов было ясно сказано, что готовность следовать в русле требований Брюсселя рассматривается главный показатель прогресса, что переводит вопрос из нынешней «многовекторной» попытки Белграда «усидеть на двух стульях» (что значит и Россия, и ЕС) к чёткому следованию требованиям Евросоюза.
Давление на «Нефтяную индустрию Сербии» (НИС) с целью вытеснения «Газпром нефти» через Управление по контролю за иностранными активами, подразделение Министерства финансов США, OFAC) при реализации разорвёт крупнейший материальный актив связи.
Возвращение США в Сербию (назначение нового посла, демонстрация интереса к стратегическим запасам лития), свидетельствует о наращивании западного притяжения. В числе прочих, ставка делается на поколенческий сдвиг элит и выпускников европейских программ.
Предпосылками, удерживающими Сербию от отхода от традиционных связей с Россией является проблема Косово – главный структурный фактор. Пока Сербии нужно российское вето в ООН по резолюции 1244, полный разрыв невозможен механически. Это не риторика, это процедурная зависимость.
Существует и внутренняя легитимность, поскольку база президента Вучича и весь националистический спектр воспринимают связь с Россией как идентичность, а не геополитику. Студенческое движение уже давит на него по косовскому суверенитету; разрыв с Москвой на этом фоне – электоральное самоубийство.
Личная стратегия Вучича, который намерен после ухода с поста президента занять кресло премьер-министра, построена на сохранении неопределённости. Отход лишает его пространства для манёвра, поэтому он будет тормозить там, где можно, и уступать там, где вынужден.
Можно предположить достаточно высокую вероятность базового сценария развития позиции Сербии– постепенный, асимметричный, обратимый дрейф, не безоговорочная лояльность связям с Россией и не разрыв. Сначала из актива российско-сербских связей будет выводиться энергетика, возможно НИС, тихое сокращение ВНЖ, потом – голосования в ООН и техническое санкционное «согласование», и, в самую последнюю очередь – символика, которая останется для внутреннего потребления дольше всего.
Критическим фактором является готовность ЕС реально предоставить членство, а не только требовать от Сербии продолжить двигаться в оговоренных рамках. При этом, если Брюссель будет настаивать синхронизации действий сербского руководства с требованиями, но не даст перспективы, Вучич сохранит статус-кво; если чётко обозначит перспективу – дрейф ускорится.
Самый ясный сигнал реального, а не риторического отхода – состоится ли аннулирование 50% ВНЖ россиян. Это первое материальное действие против российского присутствия, и его трудно будет отыграть назад. Далее: фактический выход «Газпром нефти» из НИС; любое реальное санкционное согласование или сдвиг голосования в ООН; судьба безвизового статуса; в военной сфере – снижение опоры на российскую технику и расширение военных учений с НАТО за рамки совместного учения «Платиновый волк».
Если косовский вопрос будет «закрыт» по западному сценарию (полное признание независимости Косово в обмен на членство), исчезнет главный тормоз – и тогда дрейф может превратиться в быстрый разворот.
Обратный риск – досрочные выборы приводят к правительству, которое сохраняет связи Россией, и дрейф замораживается. Таким образом, это прогноз с развилкой, а не прямая линия движения Сербии к членству в ЕС.
