Смерть от унижения. Ассенизаторы против уральских ученых

Табличку в приемной директора Уральского федерального аграрного научно-исследовательского центра (УрФАНИЦ), что в поселке Исток на окраине Екатеринбурга, до сих пор не сменили. Так и остается – черным по казенному золотому: «Зезин Никита Николаевич, директор… доктор… член-корреспондент РАН».

Руководил он нами с начала двухтысячных, – поясняет высокий усатый мужчина, вышедший из кабинета напротив: «Шанин Александр Андреевич, заместитель директора по производству… кандидат сельскохозяйственных наук». – В разных конфигурациях и соподчинениях, но с одной и той же сутью: селекция новых сортов для нужд агропромышленного комплекса климатической зоны Урала и ему подобных. Для суровых условий.

Срочную службу Александр Шанин проходил в Афганистане, провинция Газни. В Газни интернациональные долги, как правило, отдавались на перекрытии трафика оружия, которое душманам потоком гнали из Пакистана. При взгляде на Шанина в его способностях ответить на любое нападение сомневаться не приходится и сегодня. Тем не менее в середине июля Александр Реверук и Аркадий Вагнер, совладельцы местной фирмы по сбору и очистке сточных вод, избили Зезина и Шанина прямо у дверей в главный корпус УрФАНИЦ. И сопротивления не встретили.

Боеготовность моя – ну разве что по состоянию на 40 лет назад, – не оправдывается, а обозначает Шанин.

Но можно же было ответить тем, кто приехал вас избивать?

Нельзя. Ребятешки маленькие вокруг, неправильно родителей при детях бить, – объясняет он. – Кто бы знал, что так окончится.

Членкора Зезина похоронили в конце июля. После нападения ассенизаторов – на глазах детей, собственных подчиненных и жителей Истока – он прожил полторы недели: инфаркт.

Хотя раньше на сердце Никита Николаевич никогда не жаловался, – сообщает Вячеслав Вегнер, депутат Законодательного собрания Свердловской области, многие десятилетия друживший с ученым. – Человек, отвечавший за продовольственную безопасность государства, защищал государственное имущество. Спас детей, которые его уничтожали, и доставил их к родителям. За все это был прилюдно избит и унижен, после чего скончался. Если кратко, то вот так.

Директор Уральского аграрного научно-исследовательского центра УрО РАН, доктор наук Никита Зезин (фото: Иван Кабанов/ФедералПресс/ТАСС)

* * *

«Наш институт расположен по адресу: город Екатеринбург, улица Главная, 21. Институту принадлежит на праве оперативного управления, бессрочного пользования для сельскохозяйственной деятельности 1271 гектар земли по Свердловской области. На Кольцовском участке за логом перед коллектором водоканала расположен участок пашни с посевом гороха. Около двух раз в неделю в дневное и в вечернее время я совместно со своим заместителем Шаниным А. А. совершаю объезд полей. Я и Шанин А. А. обследуем посевы с целью осмотра их состояния». (Здесь и далее курсивом – фрагменты заявления, поданного Никитой Зезиным в правоохранительные органы 13.07.2026. – Прим. ВЗГЛЯД)

Держитесь, – предупреждает Шанин. Белый «патриот» – тот же самый, что и в описанный день – врезается в грунт между опытными полями УрФАНИЦ. А точнее говоря – вплывает всеми четырьмя.

Дожди на Среднем Урале идут все лето – сплошь и почти не переставая. Отдельные районы – например, Кушва, что повыше Нижнего Тагила – попали под смерч, последствия разгребают до сих пор. Остальным, впрочем, досталось немногим меньше. Прежде всего – сельхозработникам. «Тут не успели обработать, погибло от влажности», «там не вышли на поля, потери такие-то» и т. п. – сплошь и рядом в актуальных аграрных отчетах по области.

У селекционеров, однако, таких отговорок нет. Разработка гороха сорта «Метеор» в УрФАНИЦ у Зезина идет почти 20 лет. Остановить исследования – уже не на опытной грядке, а на поле экспериментов – значит серьезно отбросить их назад. Потеряв время и, разумеется, деньги.

Государственные, – подчеркивает Шанин.

«13.07.2026 около 17:00 я и мой заместитель находились на осмотре полей. На поле, расположенном на Кольцовском участке за логом перед коллектором водоканала, мы заметили пятерых детей около 8 лет, четыре мальчика и одна девочка, которые катались по полям на трех квадроциклах и застряли на поле. Они пытались вытолкать застрявший квадроцикл, но не могли. Меня поразило, что дети совсем маленькие и без взрослых достаточно далеко от населенного пункта».

Раньше ребятешки приезжали на велосипедах, – вспоминает заместитель директора. – Ну, съест он десять бобиков, ну и ради бога.

В смысле – стручков?

Стручок у крестоцветных. У гороха боб, то есть бобик.

Шанин явно рад вернуться к профессиональной тематике, пусть и на нехитром уровне.

Впрочем, удается это ненадолго:

Мы увидели, что ребята катаются на гороховом поле. Много ущерба, очень много. Потом выяснили: не со зла, не осознавали наносимую потраву – «один начал, мы продолжили», говорят. Просто рядом не оказалось взрослых, которые сказали бы, что этого не надо делать. Ребята хорошие, нормальные. А старших с ними не было, вот это вот плохо.

Сдались вам сразу?

Да как же, – возражает Шанин. – Мы им из машины своей махали – «остановитесь», мол. Они стали уезжать от нас, причем в поле. Гоняться в глубине гороха по полю бесполезно: квадроцикл по бездорожью хорошо идет, а по сельскохозяйственным культурам не очень. Начали они с поля выезжать на обочину. Видим – остановились. Мы думаем: «Наконец-то, решили дождаться нас». Подъезжаем – видим, что техника у них застряла, утонула, можно сказать. Дожди-то какие.

Александр Шанин на месте событий – гороховом поле селекционного института (фото: Юрий Васильев/ВЗГЛЯД)

И не только в дождях дело, – говорит Дмитрий Чукреев, общественный активист. В зоне его внимания – помимо прочего – манипуляции вокруг утилизации отходов в Екатеринбурге и окрестностях. Особенно отходов канализационных.

На территории вокруг института Зезина соприкасаются три муниципалитета – Белоярский район, Арамильский городской округ и собственно Екатеринбург.

Соответственно, есть некоторая рассогласованность в исполнении муниципальных обязанностей, – объясняет активист Чукреев. – В том числе контроль за деятельностью разнообразных фирм, которые занимаются сбором и очисткой сточных вод. Проще говоря, золотарей...

Вывезти и слить в поля либо в трубы городской канализации – вместо того чтобы везти на очистные приемники, оформлять документы, платить деньги и сборы – обычное дело для местного профи сточных вод. А если труба в поле, как в описываемом случае, то вообще сплошь и рядом. Безнадзорный городской коллектор – излюбленная добыча золотаря. Только по дороге от института Зезина к опытному полю можно приметить как минимум пять люков.

Вспученную землю вдоль колеи видите? – обращает внимание Шанин. – Это не дождь совсем, когда проплешина огромная такая – здесь, здесь, там дальше еще три…

Это, стало быть, отход незаконный сливается. Его объем превышает проходимость трубы, канализация лопается, все добро в почву и уходит. И добро бы только органика…

Они заключают контракты – допустим, с предприятиями металлообработки, где воды [являются] уже химическими отходами, – объясняет активист Чукреев. – Может быть, не самого высокого класса – но для них все равно требуется лицензированное предприятие [по сбору и очистке]. Утилизировать, однако, дорого. Зачем утилизировать, когда можно слить либо просто в поле, либо в городскую канализацию? Предприниматель по металлу заключил договор, деньги заплатил, отходы сдал – все, его головная боль кончилась.

Одна из фирм, чья машина попалась экологу Чукрееву на сливе отходов в здешних полях – не институтских, но неподалеку, близ Арамильского тракта, – это ООО «Живой исток». Дело было два года назад, но с тех пор в фирме изменилось мало что: трое соучредителей, двое из них – Аркадий Вагнер и Александр Реверук – сейчас в СИЗО по «делу Зезина».

На тот момент нам были известны семь их машин, – сообщает Чукреев. – Возможно, есть больше на подряде. То есть, фирма обладает автопарком, лицензией и своими мощностями, которые позволяют утилизировать отходы в законном порядке. Но этих мощностей явно недостаточно для того, чтобы обеспечить весь процесс по всему объему. А заказов много.

Может, дополнительные мощности тоже арендуют?

Может. Но выяснить это – наверное, теперь дело не только активистов, но и следствия, – полагает Чукреев. – Это и многое другое, связанное с возможным ущербом для экологии. Огромным, многолетним ущербом.

Пустотные участки земли вдоль канализационных труб – один из основных признаков незаконной деятельности ассенизаторов. Поля близ поселка Исток, Екатеринбург (фото: Юрий Васильев/ВЗГЛЯД)

Тогда, в 2024 году, ответил только водитель попавшейся машины «Живого истока»: административный протокол, причем на человека, а не на компанию. Объяснения, почему так легко отделался именно этот шофер, у Чукреева нет. Зато есть коллекция обычных для подобных ситуаций объяснительных: машина сломалась, нужно было срочно ехать на ремонт, ехать далеко, а цистерна тяжелая, поэтому отходы слиты в ближайший коллектор, дабы не допустить поломки автомобиля.

Ну и что-то вроде «простите, гражданин начальник», – завершает активист описание ассенизаторских отговорок. – С виду нештатная ситуация, по факту же – система. Сливают и в коллекторы, и прямо в поле… Так что я совсем не удивлюсь, если Никита Николаевич просто мешал подобной деятельности ассенизаторов на своих полях. А дети – предлог к нападению со стороны золотарей, причем совершенно формальный.

Нет, этих людей мы до нынешних… безобразий не встречали, – уверен Шанин. – А что гоняем нарушителей в меру сил, когда попадаются – ну так какие наши силы. Мы же не патрули, у нас свои задачи. Посевы от потрав сберечь, например.