Соучредитель Arm: «ИИ создаст больше ценности, чем любая предыдущая технологическая революция, но рынок ждут американские горки»

Герман Хаузер (Hermann Hauser), сооснователь Acorn Computers и один из создателей архитектуры Arm, назвал искусственный интеллект «технологической революцией, которая может создать больше экономической ценности, чем предыдущие технологические революции». При этом инвестор предупредил, что рынок ждёт «американские горки»: по его словам, «некоторые оценки компаний явно зашли слишком далеко». В интервью CNBC он отдельно указал на недавно появившиеся схемы кругового финансирования, при которых производитель чипов инвестирует в ИИ-компанию, а та затем покупает его ускорители.

Хаузер не прогнозирует обвала масштаба кризиса 2008 года и считает, что крупнейшие ИИ-компании способны пережить коррекцию ожиданий благодаря значительным запасам капитала. При этом он разделяет вопросы технологии и её стоимости: развитие ИИ, по его оценке, является реальным структурным изменением, тогда как отдельные рыночные оценки могут оказаться неустойчивыми. Именно круговое финансирование в случае серьёзной коррекции может стать одним из мест, где проявятся последствия такой переоценки.

Отдельно Хаузер отмечает, что ИИ заставляет пересматривать саму архитектуру компьютеров. Рост вычислительной нагрузки упирается не только в производительность процессоров: ИИ требует много энергии, чипы сложно охлаждать, а память остаётся дорогой. Одним из решений он называет вычисления в памяти, при которых арифметические операции выполняются непосредственно рядом с данными, а не требуют постоянного перемещения информации между памятью и процессором. Второе направление — фотонные вычисления. По мнению Хаузера, эти изменения могут оказаться сопоставимыми по значимости с архитектурными решениями, которые в своё время позволили Arm конкурировать с более мощными, но менее энергоэффективными процессорами.

Фотонные технологии уже привлекают крупные инвестиции. Так, Nvidia за 3 месяца направила $6,5 млрд на компании, работающие с фотоникой, в том числе для замены медных соединений световыми каналами внутри ИИ-дата-центров. Вычисления в памяти находятся на более ранней стадии, но решают ту же фундаментальную проблему — уменьшают затраты энергии на перемещение данных, а не только на сами математические операции.

В отношении Европы Хаузер занимает двойственную позицию. Он считает, что европейские компании располагают специалистами и технологиями, позволяющими конкурировать с США и Китаем, но плохо проходят следующий этап — превращение успешного стартапа в крупную глобальную компанию. С этим он связывает и проблему технологического суверенитета: Европа зависит от зарубежных поставщиков критически важных технологий, причём речь идёт не только об ИИ-моделях, но и о программном обеспечении для проектирования микросхем — небольшом рынке с ограниченным числом поставщиков, находящемся в самом начале цепочки производства чипов.

При этом Хаузер не призывает Европу разрывать связи с США. Его позиция заключается в том, что сотрудничество с союзником и зависимость от него — разные вещи, особенно на фоне геополитической напряжённости и экспортных ограничений. В качестве формулы он предложил сохранить партнёрство с США, но не превращаться в «технологическую колонию США». В июне Еврокомиссия уже предложила пакет мер по технологическому суверенитету, включая ограничения на использование американских облачных провайдеров для обработки чувствительных государственных данных и подготовку Chips Act 2.0.

Именно дальнейшее развитие вычислений в памяти и фотоники покажет, насколько фундаментальным окажется описанный Хаузером сдвиг архитектуры. Для Европы отдельной проверкой станет способность местных компаний масштабироваться до глобального уровня, а для ИИ-рынка — то, как поведут себя оценки и схемы кругового финансирования при ожидаемой Хаузером коррекции.