Крепкая позиция в топи. Разведчик выжил в болоте и водит бойцов на штурм

Данилу с позывным «Сава» боевые товарищи сейчас называют следопытом, а он шутит про встроенный у себя затылочный сканер. Из личного архива

«Четыре дня сидели в болоте, потом шестнадцать километров добирались к своим. Нехило нас с пацанами судьба военная побросала. Меня осколками посекло — и нормально, живой. Значит, слышит Господь молитвы, значит, нужен я ему зачем-то», — рассуждает Данила.

Мы познакомились с ним под Курском в самом начале зимы 2024-го. Помню, как общались в тёплом, протопленном блиндаже за кружкой чая. Над головами — три наката брёвен. Тогда ни он, ни я не знали, что буквально через несколько дней разведчику с позывным «Сава» предстояло пережить одно из самых жёстких испытаний за всю его фронтовую биографию.

И вот встретились спустя без малого два года: теперь уже на Сумском направлении.

Анекдот в бою подмога

Эти четверо суток, проведённых в болотной топи, Данила запомнил на всю жизнь. Фото: Из личного архива

«Один из морпехов, помню, был совсем пацан, по возрасту мне в сыновья годится. Спрашиваю его: мол, чего на войну потянуло» А он отвечает: «За маму с папой, за то, чтобы сестрёнка младшая в подвале дет­ского сада от беспилотников не пряталась».

Я, когда это услышал, подумал: и это ещё у нас молодёжь ругают», — рассказывает Данила о группе штурмовиков, которых через пару дней после нашей первой встречи ему пришлось выводить на позиции в районе деревни Куриловка Суджанского района Курской области.

В основном это были молодые ребята, которые недавно подписали контракт. На положении старшего — и по возрасту, и по боевому опыту — «Сава» как мог подбадривал бойцов.

«Объяснял, что смотреть нужно не только под ноги, но и в небо. Анекдоты им даже рассказывал. Оно ведь как: доброе слово или хорошая шутка в боевой обстановке — всегда на пользу», — объясняет разведчик.

В бою парни показали себя отлично.

«Вэсэушники просто не ожидали, что они ударят так мощно. Опорник морпехи забрали уверенно, отработали на "отлично". Хотя путь до точки был тяжёлый. Дроны летали постоянно, мы от них то прятались, то отстреливались. А в один момент попали прямиком под миномёты. Но хочу заметить, что никто не растерялся. Вот тогда-то меня и ранило — в руку», — вспоминает «Сава».

Спасительная топь

В разведке знают цену удачно выбранному моменту и умеют идти до конца. Здесь работает истина: «Пока дышишь — борись». Этот подход и помог группе выжить. «Когда пришло время откатываться, началось самое интересное, — продолжил разведчик рассказ. — В нашем деле ведь как: выходить всегда труднее, чем заходить. Украинских дронов-камикадзе снова прилетел целый рой. Мы заскочили в болото. Четыре дня там сидели, потом, когда уловили момент и смогли выбраться, ещё шестнадцать километров добирались к своим. В общем, нехило нас с пацанами судьба военная побросала. Меня осколками посекло — и нормально, живой. Значит, слышит Господь молитвы, значит, нужен я ему зачем-то».

Вернувшись на фронт спустя несколько месяцев, Данила практически сразу ощутил, как даже за такой небольшой срок сильно изменился характер боёв. Фото: Из личного архива

Эти четверо суток, проведённых в болотной топи, Данила запомнил на всю жизнь. Все­проникающая сырость, зимний пронизывающий ветер, высох­шие камыши как укрытие и почти постоянно висящие над головами украинские дроны, которые не давали нашим парням двигаться дальше. По сути, именно эта неуютная курская топь и спасла бойцам жизни. На родной земле, как говорится, и болота помогают.

Дальше была эвакуация в госпиталь, лечение и реабилитация. Ранение у «Савы» оказалось относительно лёгкое, поэтому он смог довольно быстро вернуться в строй. Сначала послужил в пункте постоянной дислокации родной отдельной гвардейской 810‑й бригады морской пехоты в городе-герое Севастополе, а затем вернулся непосредственно на передовую.

Следопыты против дронов

«Об одном, честно говоря, жалею. Пока лечился и восстанавливался, не успел лично поучаствовать в окончательном освобождении Курской земли. Мы ведь, когда по тылам ВСУ ходили, в том же многострадальном Суджанском районе такого насмотрелись... Но ничего. Всё-таки сейчас мы воюем уже в Сумской области, а значит, есть на земле справедливость. Кстати, наши ребята в последнее время всё чаще и чаще пленных берут. Украинцы сдаются, не желают воевать. И это понятно, среди них сейчас это в основном те, кого заломали или бусифицировали на улицах их же городов "людоловы", они же тэцэкашники (ТЦК — территориальный центр комплектования, орган, который на Украине занят отправкой мужчин на фронт. — Ред.). Парня­м даже как-то попался насильно мобилизованный священник. Нормальный, кстати, мужик оказался», — рассказывает боец.

Вернувшись на фронт спустя несколько месяцев, Данила практически сразу ощутил, как даже за такой небольшой срок сильно изменился характер боёв. Усилилась война дронов, ситуация меняется на глазах: там, где ещё неделю назад можно было спокойно проехать, теперь возникает «мёртвая зона», которую нужно обходить.

Рана Данилы периодически напоминает о себе, ведь один осколок пока так и не вытащили. Впрочем, скоро бойцу предстоит итоговая операция. Фото: Из личного архива

«После возвращения сначала был водителем боевой машины пехоты. Потом стал пулемётчиком, а в данный момент я проводник штурмовых отрядов, — рассказывает "Сава". — Да, так получается, что без нас не обойтись: для успешного наступления порой недостаточно одного только БПЛА с камерой. Его могут сбить или заглушить. А вот человека надо ещё поискать, выследить. Поэтому мы на своих двоих идём туда, где предстоит прорываться штурмовикам. Нас ребята прозвали следопытами. А это ведь так и есть. Вот знаете пословицу: «Бешеной собаке семь вёрст не крюк»? Тоже про нас. Иной раз самый длинный путь к цели — он же самый безопасный. Сумская область — это же такие хорошие, густые леса. Есть где спрятаться. В отличие, кстати, от той же Херсонской области, где я тоже успел повоевать в своё время».

Как работает «чуйка»

Группировка войск «Север» продолжает наступать. Враг засеивает лесополки минами, огрызается танковым огнём, но тем не менее теряет всё новые и новые рубежи.

«Заметил такую интересную деталь, — говорит морпех. — Ты идёшь с группой по лесу в сторону вражеских позиций. И вот чем ближе ты к вэсэушникам, тем тише птицы. Мы между собой даже шутим: мол, наши птицы нацикам не поют. А так для проводника очень важна чуйка — такой затылочный сканер, как я это называю. Был случай, когда перед нами дорога, ничего на ней опасного нет, но внутренний голос подсказывает: «Ищи другой путь». Мы сворачиваем, идём в обход. А потом через некоторое время мне мои товарищи говорят: Даня, откуда ты мог знать, что там, куда мы не пошли, полетит "Баба-яга"?" Мне же остаётся только руками развести.

Или вот ещё был случай. Как-то пехоту завёл, а сам возвращался на исходную точку. И тут слышу треск, потом грохотание. Я на землю и начал руками в землю закапываться. Работал там как экскаватор, на адреналине. В итоге пролетел надо мной дрон, даже сбросил что-то. Но меня спас мой окоп на одну персону».

«Хочу закончить ремонт»

Рана Данилы периодически напоминает о себе, ведь один осколок пока так и не вытащили. Впрочем, скоро бойцу предстоит итоговая операция.

В том, что она пройдёт успешно, он не сомневается. Ведь мастерство наших военных хирургов разведчик знает не пона­слышке.

«Мне вот совсем скоро ехать на лечение, но я вернусь. И тогда врагу ещё хуже придётся, — обещает "Сава". — А если отпуск дадут, то домой заеду, в Краснодарский край. Там любимая жена Катя. Она, конечно, переживает, но понимает, что по-другому я не могу.

Для меня ведь война началась ещё в конце 1990-х годов на Северном Кавказе. А за период СВО получил самую уважаемую солдатскую награду — медаль "За отвагу". Когда приеду на родину, обязательно закончу дома ремонт. Вот одна из главных задач на сегодняшний день».