Лес со всеми его жителями. Как пользоваться богатствами и беречь природу

Марина Мишункина (вторая слева) — председатель Общественного совета при Рослесхозе. Пресс-служба Общественной палаты РФ

Корзина грибов, собранная за утро, знакомый с детства черничник, кедровые орехи, которые привозят из Сибири: у каждого человека может быть своё представление о лесном богатстве. Для жителей небольших посёлков оно нередко становится заметной частью дохода. Для лесных обитателей тот же урожай означает возможность пережить зиму. А старое дерево с дуплом, мимо которого мы пройдём не задерживаясь, может оказаться для кого-то из них необходимым условием выживания.

Как учесть всё это в лесном хозяйстве, обсуждали на заседании Общественного совета при Рослесхозе. В повестке стояли два вопроса: развитие заготовки и переработки лесных дикоросов и сохранение биологического разнообразия лесов. По ходу разговора становилось всё понятнее, насколько тесно они связаны. Развивать лесную экономику необходимо с учётом того, как устроен сам лес, что он способен дать человеку и какие условия должен выполнять человек для его сохранения и восстановления.

Полтора триллиона под ногами

Черника и брусника в куксах (традиционная деревянная кружка, распространённая у северных народов). Фото: РИА Новости/ Илья Тимин

Масштаб возможностей заготовки пищевых и лекарственных ресурсов леса впечатляет, ведь Россия занимает первое место в мире по запасам диких грибов и ягод. Осваивается же из этого меньше 5%. В сезон сбором и заготовкой дикоросов занимаются от 3 до 5 миллионов человек, для значительной части которых это ощутимая, иногда решающая часть годового дохода.

По словам председателя Общественного совета при Рослесхозе Марины Мишункиной, вопреки прогнозам Минпромторга России о спаде производства в лесопромышленном комплексе в ближайшие 2 года ещё на 20%, точка роста в части дикоросов абсолютно очевидна.

«Да, с доходами ситуация неоднозначна, но смотря на что сделать ставку. Потенциал роста российского рынка дикоросов оценивается в 3 раза по сравнению с тем объёмом, который составляет ныне 12–15 миллиардов рублей в год», — отметила она.

Однако между богатым ягодником и готовым продуктом на магазинной полке лежит немалое расстояние. Урожай нужно собрать, доставить, сохранить и переработать, причём объём сбора ощутимо зависит от погоды. Предприятию, которое этим занимается, деньги на закупку необходимы именно тогда, когда начинается сезон.

Ягоды на прилавке фудмаркета «Рынок на Ленинском» в Москве. Фото: РИА Новости/ Виталий Белоусов

Дополнительная трудность — сведения о ресурсах: по словам члена Общественного совета, президента Союза переработчиков дикоросов «Национальный экоресурс» Юрия Рудакова, во многих регионах приходится опираться на данные, полученные десятилетия назад.

Есть и ещё один вопрос: как совместить интересы бизнеса, вкладывающегося в выращивание пищевой или лекарственной продукции, с возможностью людей собирать дары леса? Предпринимателю, который приобретает посадочный материал, ухаживает за растениями и оборудует участок, нужна уверенность, что он сможет получить выращенный урожай. Сейчас такие лесные плантации не защищены от сбора посторонними.

Обычный сбор для семьи, коммерческая заготовка, специально созданная плантация — это совершенно разные ситуации, но общая схема со стороны государства не всегда учитывает эти различия. При этом Рудаков специально оговорил: предлагаемые решения должны учитывать право граждан свободно пользоваться лесами. Поэтому речь шла о зонировании лесных участков и подходах, позволяющих защитить вложения в плантации и сохранить доступность леса для населения.

Именно в начале осени заготавливают корни одуванчика, окопника, лопуха, пиона и других культур. Фото: istockphoto.com

При этом особое значение имеет то, какую продукцию страна будет продавать. Переработка внутри России даёт людям работу, позволяет создавать собственные товары и торговые марки.

«Нам нужно не просто наращивать экспорт сырья, а выстраивать партнёрства, в которых Россия создаёт готовый продукт», — подчеркнул Рудаков.

Зачем дикоросам плантации

Отдельно на заседании вспомнили о том, что происходит в лесах прямо сейчас. Год выдался неурожайным, кормовая база для зверя истощилась, и медведи всё чаще выходят к людям. А там, где ягоды и орехи всё же есть, их нередко выгребают подчистую — на вывоз. Кедровый орех, растущий в основном в Сибири и на Дальнем Востоке, весь мир считает китайским продуктом, и в этом парадоксе видна вся уязвимость сырьевой модели. Мы отдаём ресурс, а добавленную стоимость и бренд получает кто-то другой.

Поэтому разговор о развитии отрасли быстро вышел за пределы собственно лесного хозяйства. Здесь нужны и доступное финансирование, и перерабатывающее оборудование, и понятные правила работы. Рудаков предложил поддерживать создание модульных цехов, обновить оценку запасов дикоросов и наладить взаимодействие ведомств, от которых зависит путь лесных ягод и грибов до покупателя.

Продажа продукции из кедрового ореха на выставке народных промыслов России «ЛАДЬЯ. Весенняя фантазия — 2026» в Гостином дворе в Москве. Фото: РИА Новости/ Кирилл Каллиников

Понять, ради чего стоит создавать плантационную модель, а не просто искать продукцию в лесу, помогает пример из Костромской области, который привели на заседании Общественного совета. Там на землях, освободившихся после торфодобычи, в 2003 году создали ягодную плантацию. Выращивают клюкву и голубику. По приведённым данным, урожай клюквы достигает 7–10 тонн с гектара, тогда как на естественном болоте, даже в урожайный год, по оценкам специалистов, сбор составлял примерно полтонны на гектар.

Мировой опыт добавляет к этому неожиданные краски. Например, во Франции корни молодых дубов и буков до посадки осеменяют спорами трюфеля, и лес начинает приносить доход от сбора ценного гриба задолго до того, как будет доступна для заготовки древесина.

Российский аналог Рудаков видит в кедровых насаждениях с микоризными грибами (те, которые образуют симбиоз, то есть взаимовыгодные отношения, с корнями деревьев; кроме трюфелей, это белые грибы, маслята и др.), а также в ягодниках на старых гарях и вырубках и плантациях лекарственных трав. Лес в такой логике перестанет быть затратной статьёй бюджета и превратится в актив, который работает сразу по нескольким направлениям.

Министр сельского хозяйства РФ Оксана Лут на гастрономическом фестивале «Вкусы России» на ВДНХ в Москве. Фото: РИА Новости/ Пелагия Тихонова

Кстати, у наших научных учреждений уже есть разработки, которые могут помочь предпринимателю: от выбора подходящего участка до технологии выращивания и сбора лесной продукции.

Правда, высокая урожайность сама по себе ещё не отвечает на вопрос, где следует создавать плантацию. Заместитель директора Центра по проблемам экологии и продуктивности лесов РАН Алексей Горнов обратил внимание на риски преобразования природных лесов. Почти все ценные дикоросы светолюбивы, а значит, бездумный перевод живых лесных экосистем в плантации несёт риски. Гораздо разумнее использовать заброшенные сельхозземли, которых в стране десятки миллионов гектаров. Там уже есть дороги, и там не придётся уничтожать лес ради ягодника.

Лес как экосистема

Вопрос о границах вмешательства человека стал особенно наглядным, когда разговор перешёл к старовозрастным малонарушенным лесам. Их ценность трудно оценить, если смотреть только на высоту деревьев и запас древесины.

По объяснению Горнова, за долгую жизнь в таком лесу складывается множество разных мест обитания. Рядом существуют молодые и старые деревья, затенённые участки и просветы в пологе, стоящие сухие стволы и упавшие, постепенно растущие молодые деревья. Даже падение дерева продолжает эту историю. Вывороченные корни образуют бугор и углубление, где меняются влажность и освещение, появляются условия для других растений и мелких животных. Валежник становится важной частью живой среды, а крупные старые деревья необходимы для гнездования некоторых редких птиц, в том числе чёрного аиста. Кроме того, такие леса сохраняют большие запасы углерода в древесине и почве, участвуют в регулировании водного режима и поддерживают особый микроклимат.

Президент России Владимир Путин заявил, что пятая часть запасов древесины в мире приходится на долю РФ. Фото: istockphoto.com

Поэтому лес, который человеку может показаться неухоженным, заслуживает внимательного профессионального взгляда. Удаление привычных для него элементов способно лишить обитателей укрытий и мест размножения. А сухое дуплистое дерево, которое лесник по привычке считает непорядком, на самом деле служит домом для десятков видов. Решение о хозяйственных работах должно учитывать, какой именно лес перед нами и какую роль в нём выполняют старые деревья. При этом Горнов развеял два стойких мифа. Старый лес не поджигает сам себя и не плодит вредителей —вспышки их распространения и пожары характерны как раз для одновозрастных монокультур, созданных человеком.

Горнов подчеркнул, что посадка молодых деревьев после рубки не воспроизводит всю сложность старовозрастной экосистемы. Восстановить такую экосистему искусственно нельзя, это по силам только природе и только за очень долгое время. Учёные предлагают выявлять ценные территории при обследовании лесов и заранее определять меры их сохранения.

Однако увидеть ценность участка — лишь начало работы. Следующий вопрос оказался одним из самых сложных: каким образом сведения о важном для сохранения биоразнообразия лесном участке превращаются в действующую защиту?

Западносибирская тайга и река Енисей в Красноярском крае. Фото: РИА Новости/ Илья Наймушин

Член Общественного совета Константин Кобяков рассказал о практике создания особо защитных участков лесов (ОЗУ). Это один из инструментов, позволяющих установить специальный режим на территории, важной для сохранения природы. Сложности возникают, когда новые сведения о редких животных или растениях поступают между очередными лесоустройствами.

Специалисты обнаружили редкий вид, зафиксировали координаты, сообщили в региональный орган власти. Дальше нужно подготовить документацию, определить границы участка и пройти процедуру принятия решения о создании ОЗУ. По словам Кобякова, участникам этой работы не всегда понятно, кто должен её начать, кто готовит и оплачивает необходимые материалы и в какие сроки следует действовать.

Основные объемы вырубок приходятся на расчистку и коммерческую заготовку древесины. Их проводят, как правило, быстро, поэтому для них предусмотрены наиболее строгие ограничения. Фото: istockphoto.com

Обращения по находкам редких видов в нескольких регионах показали, что процедура может затягиваться. В ответах предлагалось дождаться лесоустройства либо самостоятельно подготовить дополнительные документы. Между тем «выявленные редкие виды нуждаются в немедленной охране», напомнил Кобяков. Именно поэтому он предложил запросить у Рослесхоза подробное разъяснение порядка создания таких участков вне очередного лесоустройства.

Сохранению лесных обитателей могут помогать и решения непосредственно при подготовке рубок: оставить дерево с дуплом, группу старых деревьев, участок, подходящий для гнездования. Как отмечалось в обсуждении, для этого нужны понятные рекомендации, обучение специалистов и контроль. Сотрудник, работающий в лесу, должен уметь распознать ценный объект и знать, что делать после его обнаружения.

Законы и культура