Тюрьма не пугает. Почему детей привлекают к терактам и как с этим бороться

За январь-июнь 2026 года фигурантами дел о терроризме стали порядка 50 подростков. / Михаил Руденко / istockphoto.com

За первые полгода 2026 года фигурантами дел о терроризме стали порядка полусотни подростков — это на 28% больше, чем за первые шесть месяцев 2025-го, сообщили в МВД. Виной тому чрезмерное доверие к источнику, повторение непроверенной информации и сопротивление логичным аргументам в силу возраста, рассказала доктор культурологии, завкафедрой медиаобразования МПГУ Ирина Купцова на круглом столе «Медиаобразование как инструмент противодействия идеологии терроризма среди молодежи».

Встречу организовал Союз журналистов Москвы.

Фактор доверия

«Сегодня молодежь оказывается под прицелом манипуляций и часто отзывается на эти манипуляции контрпродуктивно или даже криминально, — отметила Купцова. — Происходит это, во-первых, потому, что молодежи источник или собеседник кажется заслуживающим доверия. Вторая причина — ребята не проверяют информацию и передают ее дальше. Третья — в силу возраста им сложно принять позицию другого. Кроме того, молодежь склонна выбирать только удобные факты, ребята просто думают, что с ними ничего плохого не будет, потенциальный тюремный срок их не пугает. Наконец, когда нам что-то рассказывают эмоционально, это всегда вызывает больше доверия и интереса».

Чтобы с этим бороться, еще в школе нужно развивать критическое мышление, формировать навыки проверки информации, сопоставлять альтернативные версии события, работать с манипулятивными приемами, чтобы понимать, как они устроены, считает Купцова. Кроме того, многое здесь зависит от доверия, убежден завкафедрой информационных и гибридных войн Академии политических наук «Альтер», профессор МГУ им. Ломоносова, доктор политических наук Андрей Манойло.

«Совсем юная молодежь, которая чаще всего попадает под влияние экстремистов, попадает под него не только потому, что у них нет жизненного опыта, но также потому, что у тех же школьников старших классов, например, начинается процесс дистанцирования от родителей, от прежних авторитетов, — объяснил он. — Именно поэтому молодые люди охотно верят, очень часто без включения критического мышления, своим сверстникам, старшеклассникам или совершенно незнакомым людям, при этом подвергая колоссальной критической оценке любые фразы своих родителей. Это идеальная точка входа для экстремистов и террористов. Все это мы можем видеть на примере цветных революций, которые прокатились в 2025 году по странам Глобального Юга — например, в Непале, когда власти ввели ограничения на использование соцсетей, что в итоге привело к отставке премьер-министра. Уверен, что хорошим инструментом для работы в этом направлении было бы возвращение в школы и университеты дискуссионных клубов, где молодежь, задавая разные вопросы и получая на них ответы, узнает много нового».

Межнациональная угроза

За последнее время число террористических угроз, связанных с усилением пропаганды идеологии, выросло во всем мире, заметила замдиректора Департамента по вопросам новых вызовов и угроз МИД России Екатерина Абалова.

«Во многих странах экстремисты проявляют все больше интереса к молодежной аудитории, в частности школьникам, студентам, пользователям онлайн-игр, закрытых цифровых сообществ, — рассказала она. — Все это повышает риск возникновения так называемых "спящих ячеек" и одиночных радикализованных авторов. Внутренних и внешних причин тому много — это и эрозия традиционных институтов, и распространение идеологии насилия, и низкий уровень правовой культуры, и кризис идентичности, и психологические травмы. При этом бороться с террористами и экстремистами государство в одиночку не может, поэтому мы стремимся объединять усилия с международными организациями среди дружественно или конструктивно относящихся к России стран Азии, Африки, Ближнего Востока и Латинской Америки, которые готовы перенимать российский опыт».

Между дипломатией и войной

Все участники медиапространства сегодня находятся на информационной войне, где каждый должен обладать соответствующим уровнем подготовки, чтобы выстоять на защите самых уязвимых слоев общества, отметил военный аналитик журнала «Наша оборона» Алексей Леонков.

«Война, как известно, это путь обмана, и эта древнекитайская мудрость сегодня приобретает масштабные, планетарные размеры, потому что обман чаще всего встречается как раз в медиапространстве, — убежден он. — В Стратегии нацбезопасности США от 2018 года, например, было указано, что операции в киберпространстве заполняют разрыв между дипломатией и войной. Повторюсь, это было написано в 2018 году, когда американцы уже подготовили технологическую и техническую базу для воздействия не только на Россию, но и на многие другие страны. Только в одних Соединенных Штатах сегодня действует целая армия специалистов из 60 тысяч человек, которые имеют все признаки воинского подразделения — там есть разведка, есть люди, которые принимают решения, и люди, которые эти решения исполняют. Притом исполняют их в созданных заранее киберцентрах, созданных, как ни странно, в Европе, в том числе на Украине».

Все серьезно изменилось, когда на войну позвали искусственный интеллект, добавил Леонков. В США, например, в том же 2018 году приняли программу внедрения ИИ в Пентагон. Что, кстати, все более острой делает проблему использования дипфейков — поддельных изображений, видео и аудио, созданных нейросетью на основе реального контента.

«В 2023-м, например, было зарегистрировано порядка 500 тысяч дипфейков, в 2025-м их стало восемь миллионов, а сейчас эта цифра ушла за десятки миллионов, — добавил Леонков. — Конечно, используются они и в среде кибермошенничества — их применяют все те же люди, которые вынуждают брать кредиты и "жертвовать на СВО" и обвиняют в донатах в пользу ВСУ. ИИ дал инструментарий кибертеррористам, и сам по себе кибертерроризм — это не просто хакерские атаки, с которыми мы были знакомы и раньше, это высокотехнологичное продолжение политического насилия не против государства, а против каждого гражданина, отдельно взятого в этом государстве. При этом самое уязвимым пятном, разумеется, стала молодежь».