Конкуренты заблокированы. Как йеменские хуситы работают на российский бюджет
На днях бойцы йеменской хуситской группировки взяли фактически под полный контроль Баб-эль-Мандебский пролив, через который (а также через Суэцкий канал) идет 12 % мировой морской торговли.
Хуситы взяли под контроль ключевые острова в Баб-эль-Мандебском проливе. Reuters
На днях бойцы йеменской хуситской группировки взяли фактически под полный контроль Баб-эль-Мандебский пролив, через который (а также через Суэцкий канал) идет 12 % мировой морской торговли. Они таким образом впервые получили не только возможность обстреливать пролив и проходящие через него суда и танкеры, но и фактически администрировать их прохождение по своему усмотрению.
Одновременно — после обстрела дронами с территории Ирака проиранскими группировками — был остановлен нефтепровод «Восток — Запад», по которому Саудовская Аравия переправляла нефть, предназначенную для транспортировки через Ормузский пролив (который сейчас фактически заблокирован из-за войны США с Ираном), как раз для транспортировки через Баб-эль-Мандеб. Это закрыло саудовскому нефтеэкспорту последнюю работавшую дверь (Эр-Рияд не первый год прямо и опосредованно ведет войну с хуситами, поддерживая официальное правительство Йемена).
Саудовский нефтеэкспорт сталкивается с трудностями уже с конца февраля, когда Тегеран в ответ на американо-израильскую операцию фактически перекрыл Ормузский пролив. До войны через него проходило порядка 15 млн барр./сут. сырой нефти. Единственным сухопутным обходом как раз и оставался «Восток-Запад» — 1201 км от Абкайка на берегу Персидского залива до порта Янбу на Красном море. В марте саудовская Aramco вывела трубу на 7 млн барр./сут. Теперь перебросить «восточную нефть» на запад больше нечем.
При этом Баб-эль-Мандеб критичен именно для азиатской логистики. Танкер, идущий из порта Янбу на север — через Суэц в Средиземноморье и Европу, пролива не проходит (просто теперь на этот танкер грузить нечего). А вот тот, который идет на восток, в Индию и Китай, проходит обязательно.
Представитель хуситов заявил, что международной торговле в Красном море ничего не угрожает и оснований для беспокойства нет. Но! Кроме саудовских судов. Им ход закрыт. Разница для рынка — принципиальная. Полное закрытие Баб-эль-Мандеба ударило бы и по России: поставки из Приморска и Новороссийска в Индию идут ровно тем же коридором: Суэц — Красное море — Баб-эль-Мандеб. Адресное перекрытие оставляет российский маршрут открытым и одновременно выбивает главного конкурента по нефти с двух рынков, которые для России остались практически единственными.
Brent к концу прошлой недели держался в районе 104–105 долларов, прибавив за неделю около 9 %. Хотя Международное энергетическое агентство резко понизило прогноз мирового спроса на нефть, ожидая сокращения на 2,5 млн барр./сут. по итогам 2026 года, это станет крупнейшим годовым падением со времен пандемии. МЭА также не ждет возврата ближневосточной добычи к довоенным уровням раньше начала 2027-го и закладывает среднегодовой Brent на уровне 87 долларов.
Российский бюджет-2026 сверстан исходя из расчетной цены на нефть сорта Urals в 59 долларов за баррель и курса около 92 руб./долл. Сегодня Urals торгуется в районе 91 доллара. Арифметика пока вроде бы в пользу нас. Хотя есть нюансы.
За январь – август нефтегазовые доходы федерального бюджета составили 5,019 трлн руб. — на 16,7 % меньше прошлогодних, зато ненефтегазовые выросли на 18,1 %, до 20,91 трлн. Во-первых, сказывается дисконт на российскую нефть. Его не было в апреле – мае, когда Urals уходил в Индию и Китай с премией 7–8 долларов к эталону — сорту Brent. Однако к началу июля, когда азиатские НПЗ сокращали переработку и распродавали запасы, уже скидка превышала 10 долларов. К концу июля, после нового обострения, она сжалась до 1–2 долларов. То есть дисконт есть, когда у индийского покупателя есть альтернатива. Сейчас ее нет, и дисконта нет. Впрочем — и это уже во-вторых — бюджет считали из 92 руб./долл., фактический курс большую часть года стоял в районе 78–80. Лишь августовское ослабление на 8 % вывело доллар к 85–86 рублям. Механика тут простая: приток экспортной выручки укрепляет рубль, обнуляет валютный выигрыш. В-третьих, часть выручки съедает подорожавший фрахт. И из-за санкционного давления, и из-за военных опасностей Ближнего Востока, и из-за обстрелов судов и танкеров вражескими дронами в Черном море.
И все же определенные выгоды от нынешней ситуации для России налицо. Индия импортирует 88 % потребляемой нефти. Кампания давления, которую Вашингтон вел против ее закупок у России — 50-процентные пошлины, введенные год назад, — работала ровно до тех пор, пока у Нью-Дели была альтернатива. И в январе 2026-го она еще была: индийские НПЗ действительно стали сокращать закупки у РФ. Но сейчас Вашингтон уже не может требовать от Индии отказа от российского барреля в условиях, когда перекрыт (или резко сокращен) и саудовский, и иранский нефтяной экспорт. Произошла по факту частичная заморозка антироссийских санкций в этой части.
Попутно создаются условия для выправления ситуации с бюджетным дефицитом, который уже в первом квартале составил 4,576 трлн руб. при годовом плане 3,786 трлн. Что, впрочем, все равно не критичная сумма. Для понимания: если по итогам января – августа 2026 года дефицит федерального бюджета России составил 2,5 % ВВП (5,8 трлн рублей), то в США дефицит бюджета держался на уровне около 6,3 % ВВП (или порядка $1,97 трлн). И никто в Америке от этого волосы на голове не рвет, кстати. У нас есть, правда, своя внутренняя неприятная специфика. Вражеские удары по НПЗ вынудили наращивать импорт топлива, что создало дополнительный спрос на валюту.
Дальше ситуация с нефтяными ценами будет зависеть от развития событий на Ближнем Востоке. В случае достижения масштабной договоренности по долгосрочному урегулированию (пока правда, таковой не пахнет) дисконт на Urals может снова вернуться, потому что индийский покупатель снова получит выбор. Но пока Эр-Рияд не может доставить нефть в Азию, Индия и Китай остаются без альтернативы российской нефти.