В Фонде Горчакова назвали риски для торговли России и Индии
Россия и Индия могут снизить зависимость торговли от поставок нефти за счет развития транспортных маршрутов, мирного атома, технологий и БПЛА, следует из тезисов Фонда Горчакова
Отношения России и Индии за последние несколько лет пережили резкий экономический подъем, но модель торговли, обеспечившая этот рост, остается временной и зависимой от внешних обстоятельств, следует из аналитических тезисов руководителя Центра Индоокеанского региона ИМЭМО РАН Алексея Куприянова, подготовленных для Фонда поддержки публичной дипломатии имени А. М. Горчакова (есть в распоряжении РБК).
До начала конфликта на Украине российско-индийские отношения находились «в состоянии стагнации и постепенного упадка», причем политические связи заметно опережали экономические, отмечает эксперт. После 2022 года ситуация изменилась: российские экспортеры, потеряв значительную часть рынков на Западе, начали переориентировать поставки на Восток. В результате за три года товарооборот вырос более чем в пять раз — главным образом за счет нефти. «Сложилась временная и хрупкая модель торговли, которая просуществует до того момента, когда западные санкции будут либо ослаблены, либо критически усилены», — пишет Куприянов. Поэтому сторонам необходимо искать новую форму экономического взаимодействия, способную сохранить значение и после окончания нынешних кризисов.
Дополнительным стимулом становится ситуация на мировом энергетическом рынке. Конфликт вокруг Ирана и фактическая блокада Ормузского пролива особенно болезненно ударили по азиатским экономикам, сильно зависящим от ближневосточных углеводородов. Одновременно атаки украинских беспилотников на российские НПЗ, трубопроводы, терминалы и танкеры создают риски и для альтернативных маршрутов. По оценке Куприянова, сложившаяся ситуация продемонстрировала хрупкость всей системы снабжения Азии энергоресурсами, а избежать более серьезного дефицита нефтепродуктов удалось в том числе благодаря переориентации российского экспорта.
Произошедшее ставит под вопрос возвращение мировой торговли к прежней модели даже после завершения обоих конфликтов. «Атаки на танкеры и блокада узких мест мировой торговли продемонстрировали, что эпоха свободных морей закончилась; безопасность морских путей вновь необходимо обеспечивать силой, что ставит на повестку дня вопрос строительства мощного морского флота, способного противостоять новому набору угроз», — отмечает эксперт.
Для России и Индии это повышает значение альтернативной транспортной инфраструктуры. Одним из наиболее перспективных направлений двустороннего сотрудничества Куприянов считает морской маршрут Ченнаи — Владивосток. В отличие от логистических цепочек, завязанных на Черное и Балтийское моря или территорию Ирана, он способен напрямую связать российский Дальний Восток с Индией. Однако для его развития потребуются крупные инвестиции как в портовую инфраструктуру, так и в Транссиб.
Другой потенциальной точкой роста остается атомная энергетика. Россия уже участвует в строительстве атомных энергоблоков в Южной Азии: работает АЭС «Куданкулам» в Индии, строится АЭС «Руппур» в Бангладеш. Еще одним перспективным проектом эксперт называет строительство АЭС на северо-западе Индии, которая могла бы обеспечивать энергией несколько крупных промышленных густонаселенных штатов страны.
Новые возможности могут открыться и в технологическом, и в военно-промышленном сотрудничестве. По мнению Куприянова, за годы конфликта российская экономика накопила значительный инновационный потенциал, будучи вынужденной осваивать новые технологии и производство товаров, доступ к которым оказался ограничен санкциями. «Этот потенциал не может быть реализован до момента окончания конфликта, но после его окончания при вложении необходимых инвестиций в производство он может стать драйвером для развития сотрудничества России и стран Южной Азии», — считает эксперт.
Отдельным направлением может стать производство беспилотных систем. Накопленный Россией опыт их применения Куприянов называет бесценным. Сейчас российская военная промышленность работает преимущественно на внутренние потребности, однако в перспективе Москва сможет делиться соответствующими технологиями и разворачивать производство дронов непосредственно в Индии. Подготовительную работу к таким проектам необходимо начинать еще до завершения нынешних конфликтов. «Уже сейчас необходимо готовиться к новым постконфликтным реалиям», — подчеркивает Куприянов.
В 2026 году объем российских поставок нефти в Индию уже несколько раз заметно менялся под влиянием обстоятельств. В январе индийские НПЗ начали сокращать закупки российского сырья, стремясь избежать повышения американских тарифов на фоне торговых переговоров со США. Однако после начала иранского конфликта и перебоев с поставками с Ближнего Востока ситуация изменилась: в июле доля российской нефти в индийском импорте достигла рекордных 50,8%, или 2,47 млн барр. в сутки, сообщил Reuters.
Однако дальнейшие поставки остаются одним из предметов санкционного давления на Нью-Дели. В конгрессе США рассматривают законопроект, предусматривающий вторичные пошлины против крупнейших покупателей российских энергоресурсов, в том числе Индии и Китая (7 августа билль поддержал сенат, после чего он был направлен на рассмотрение палаты представителей). 4 сентября посол России в Индии Денис Алипов раскритиковал давление на Индию в связи с закупками российской нефти: он заявил, что Индия приобретает ее исходя из собственных экономических интересов и потребностей национального развития, а «не ради того, чтобы помочь нам».