Уроки китайского. Россия может исправить роковую ошибку Политбюро и Гайдара

Владимир Путин и Си Цзиньпин. kremlin.ru

Наступившая геополитическая осень явно проходит под «восточной» звездой: Владимир Путин уже побывал на форумах ШОС в Бишкеке и ВЭФ во Владивостоке, на этой неделе откроется саммит БРИКС в Нью-Дели, не за горами и встреча лидеров стран АТЭС в китайском Шэньчжэне.

О восточном векторе российской политики и экономики, до сих пор не востребованном китайском опыте и залоге благополучия Сибири и Дальнего Востока aif.ru поговорил с китаеведом, главным научным сотрудником Института востоковедения РАН, профессором МГПУ, заместителем главного редактора журнала «Проблемы Дальнего Востока» Андреем Островским.

Время наводить мосты

Виталий Цепляев, aif.ru:— Андрей Владимирович, недавно президент сказал, что Россия начала свой «разворот на Восток» не после объявления СВО и обострения отношений с Западом, а гораздо раньше — в 2001 году. Получается, в 2026 году мы отмечаем юбилей этой геополитической стратегии. Чего за четверть века удалось добиться?

Если раньше, помимо Китая, лидерами по объему внешней торговли с Россией были три европейские страны — Нидерланды, Германия и Франция, то теперь их место заняли Турция, Казахстан и Индия. А товарооборот с Китаем, который еще в 2014 году не дотягивал до 100 млрд долларов в год, сейчас составляет порядка 240 млрд. В этом смысле «разворот на Восток» состоялся. Другой вопрос — достаточны ли темпы этого разворота. С моей точки зрения, они могли бы быть значительно большими.

Да, еще три года в интервью «АиФ» вы говорили о возможности довести объём российско-китайской торговли до 400 млрд долларов, о скрытых резервах сотрудничества РФ и КНР. Что нужно, чтобы резервы работали?

Для этого нам нужно прежде всего развивать собственную экономику, развивать территории Сибири и Дальнего Востока. Вкладывать средства в транспортную инфраструктуру. Взять, например, железные дороги. До 1992 года у нас не было ни одного моста через пограничные реки Амур и Уссури. 4000 км границы с Китаем — и ни одного моста, представляете?! Сейчас, конечно, ситуация стала получше. Построены мосты Благовещенск — Хэйхэ, Нижнеленинское — Тунцзян, ведутся разговоры о строительстве моста через реку Уссури. Но этого всё равно мало.

Если мы посмотрим на наши дальневосточные морские порты, то их грузооборот очень небольшой — даже во Владивостоке и Находке, не говоря уже про Петропавловск-Камчатский. Да, отчасти их развитию мешают природные условия, все-таки большую часть года там лёд стоит. Но и недостаточные портовые мощности тоже сказываются.

У России всего 18 пограничных переходов на границе с Китаем. Нужно их число удвоить, чтобы фуры не стояли часами в очередях. Нужно организовать, наконец, электронную таможню. Сколько лет об этом говорим, в 2014 году даже подписали соглашение на высшем уровне, но задача так и не решена... У нас часто сетуют, что никак не удается окончательно договориться с Китаем о строительстве газопровода «Сила Сибири — 2». По первоначальному плану он должен был проходить через перевал Канас на Алтае. На Алтае мы имеем почти 55 км границы с Китаем. И там до сих пор нет ни одного погранперехода, нет пограничников, нет таможни — официально мы ничего туда возить не можем. О каком строительстве тут можно говорить?

А сам Китай заинтересован в расширении торговли с нами, развитии транспортных коридоров?

Конечно! Потому что они прекрасно понимают, что Америка им в любой момент может вставить палки в колёса. Поэтому китайцы, с одной стороны, хотят вместе с Россией участвовать в развитии Северного морского пути (СМП), а с другой, поскольку этот путь проходит по Берингову проливу, у самой границы США, они заинтересованы использовать и другие маршруты. Например, маршрут, который начинается в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и проходит по рекам Иртыш и Обь, а затем выходит на СМП в Северном Ледовитом океане.

На пути к триллиону

Один в прошлом высокопоставленный российский чиновник недавно с грустью мне говорил, что дружба с Россией не мешает Китаю продавать Украине множество дронов. Как говорится, «просто бизнес, ничего личного»? Нельзя договориться с соседом, чтобы этих поставок не было?

На самом деле, китайцы продают не готовые дроны, а комплектующие, и не напрямую Украине, а странам Западной Европы. А уже потом эти страны передают дроны Киеву. Можно ли договориться с Пекином, чтобы не продавали? Теоретически, наверное, можно. Но этот вопрос лучше задавать не ученому, а политикам и дипломатам. Надо только понимать, что внешняя торговля для Китая — основа его экономики. 6,3 трлн долларов — таков сейчас объём товарооборота КНР, по этому показателю он мировой лидер. Для сравнения, товарооборот России — порядка 750 млрд долларов в год, в 9 раз меньше.

Если говорить о других странах Азии, то с кем, кроме Северной Кореи, в рамках «разворота на Восток» Россия наиболее успешно развивает отношения?

С Вьетнамом. Очень эффективно работает совместная компания «Вьетсовпетро», добывающая нефть на шельфе. Растет товарооборот с Индией, особенно на фоне санкций и проблем с топливом на нашем рынке. Если же говорить о других странах региона, то тут похвастаться особенно нечем. По состоянию на 2024 год, объём торговли со всеми государствами Юго-Восточной Азии, вместе взятыми, у нас составлял всего 20 млрд долларов. Здесь есть огромный потенциал для роста.

В своё время Россия вошла в АТЭС — организацию, которая сегодня практически не работает. А китайцы параллельно создали ВРЭП — Всеобъемлющее региональное экономическое партнёрство, и оно работает полным ходом, потому что его механизм для стран-участниц более выгодный. На мой взгляд, России стоило бы в эту организацию вступить. Америку, кстати, туда даже не приглашают. Через ВРЭП мы могли бы увеличить объём внешней торговли, дотянуть его хотя бы до триллиона долларов в год.

Чему поучиться у Китая

Поворот на Восток имеет не только внешнеполитическое, но и социально-экономическое измерение. Я имею в виду рост благополучия дальневосточных регионов, их привлекательности для жителей, для переселенцев. «Дальневосточный гектар», субсидирование авиабилетов и другие льготные программы помогают остановить депопуляцию этих регионов?

К сожалению, численность населения на Дальнем Востоке, пусть и не так быстро, но продолжает снижаться. Чтобы исправить демографическую ситуацию, надо опять же вкладываться в инфраструктуру, потому что экономика развивается, доходы людей растут лишь там, где развивается инфраструктура. Приведу пример из истории. В 1896 году к нам приехал Ли Хунчжан, один из высших сановников Китая, и подписал с царской Россией соглашение о строительстве Китайско-восточной железной дороги в провинции Хэйлунцзян. На тот момент это была жуткая дыра, даже по меркам небогатого тогда Китая. Но как только в 1897-1898 годах мы начали строить КВЖД, туда поехала уйм 1906 а китайцев, и в Хэйлунцзяне началось бурное развитие. Сегодня там живут свыше 30 млн человек- в 4 раза больше, чем на всем нашем Дальнем Востоке. Там, где идут вложения в дороги, в мосты, где строятся предприятия и современное жилье со всей необходимой социальной инфраструктурой — там население не только не сокращается, но и растет. Чтобы тот же «дальневосточный гектар» освоить, на его границе должно быть электричество, должна быть вода и должна быть дорога. Далее — нужна возможность развивать свое дело. Но для того, чтобы развивать новый бизнес, кредиты надо давать максимум под 3%, а не под 20%, как сейчас.

Столыпин в свое время предлагал переселенцам и вовсе беспроцентные ссуды, а также подъемные. В итоге с 1907 по 1914 год на восток Российской империи добровольно переехали около 3 млн человек. Можно ли опыт столыпинских реформ применить сейчас, с поправкой на реалии 21 века?

Конечно, можно. И китайский опыт реформ тоже можно применить. Но у нас еще в советское время упорно от него открещивались. Я этот опыт изучал с конца 1970-х — ездил на стажировку в Китай, был там на многих предприятиях. Когда мне китайцы сказали, что к концу 20 века планируют довести число индивидуальных предпринимателей до 70 млн, у меня глаза округлились, я не мог в это поверить. Сегодня у них уже 120 млн предпринимателей. Как им это удалось? Прежде всего, благодаря налоговому стимулированию: поначалу они платили всего 5% с годового дохода.

В 1984 году группа ведущих советских экономистов поехала в Китай с целью изучить опыт его реформ. Вернувшись, они подготовили рекомендации, что из этого опыта можно взять. Но что им ответили в Политбюро ЦК КПСС? Что китайцы, мол, отказываются от коммунизма, от плановой экономики, поэтому нам с ними не по пути. Вы даже не представляете, сколько раз я потом слышал уже от российских чиновников, что китайский опыт нам не подходит. Что для того, чтобы его применять, надо быть китайцами. Что у нас свой путь... Это говорилось на самом высоком уровне, начиная с Гайдара. И вместо плавных реформ мы пошли путем грабительской приватизации, либерализации цен и т.п. В итоге в 90-е российская экономика рухнула, а китайская и сегодня продолжает расти в среднем на 5% в год.

Я побывал почти во всех провинциях КНР, досконально изучил их опыт и потом написал книгу «Китайская экономическая реформа с близкого расстояния». Как оказалось, китайцы совершенно по-разному проводят реформу на разных территориях. Где-то начали ее раньше, где-то позже. Но реформы идут везде, от Синьцзяна до Гуанчжоу. И будут идти аж до 2050 года. Сейчас начался уже шестой их этап, в ходе которого упор делается на развитие науки и техники, на высокие технологии, в том числе искусственный интеллект. Знаете, сколько Китай выделяет на науку, на НИОКР? 3% ВВП! У нас — меньше 1%. Так что у соседа по-прежнему есть чему поучиться.