Голода нет. Подпольщик Лебедев: если Киев взять в блокаду, ВСУ побегут

Benoît Prieur / Commons.wikimedia.org

Удары ВС РФ по Киеву привели к тому, что город практически оказался в блокаде. И если не снижать интенсивности атак, то враг может просто оставить столицу. Такое мнение в интервью aif.ru высказал координатор украинского Сопротивления Сергей Лебедев.

Он долгое время жил в Николаеве, но сейчас вынужденно ведет свою деятельность из Донецка. О том, как работает подполье, действительно ли на Украине «пустые полки» и продуктовый голод, к чему приводят удары по гражданской инфраструктуре, много ли там осталось лояльных к России людей и кто справится со «ждунами», мы и поговорили.

Почему пустые полки

Иван Чупров, aif.ru​: Сергей, раздается стон со всех сторон, что мы стираем в пыль гражданскую инфраструктуру Украины: идут удары по складам, заправкам, торговым центрам, газовым и энергетическим объектам.

На Украине не осталось полностью гражданских объектов. Вот, например, ударили в Николаеве по предприятию, которое выпускало Pepsi Cola и зеленый чай. Так прилетело туда так, что третий день погасить не могут. На второй день пожарные даже не заезжали туда, на трассе стояли. Они, что, боялись из-за колы? Я понимаю, что это не самый полезный напиток, но не настолько же! То есть там явно были компоненты для чего-то очень горючего — уровня напалма, а то и покруче.

Или вот мне рассказывал один товарищ с той стороны, у которого есть склад, что к нему налоговая постоянно бегает — всегда есть к чему придраться. Но если он отдаст военным часть склада – допустим, 20%, – то налоговая перестанет бегать. Плюс военные делятся пайком – а там хороший паек, мясо, колбасы... Так что все пускают военных. Ну, разве что если у тебя маленький магазинчик, то ты никому не нужен.

А что касается ударов по газу и энергетике, то как можно разделить электричество, которое идет в дом к условной бабе Клаве, и электричество, которое идет на производство электроники для дронов? Тут вариантов нет.

Украинские ресурсы сейчас постоянно публикуют фото и видео пустых полок в магазинах, мол, чуть не с голода умирают. Глава управления Госпродпотребслужбы в Киеве вообще призвал киевлян делать запасы еды и воды на неделю. На Украине продовольственный кризис?

Нет, кризиса нет. Информационная кампания. В стране полно маленьких магазинчиков, рынков. Там есть очень интересная такая история. Я недавно общался с человеком, он живёт в пригороде Одессы. Он говорит: «В магазинах нет почти ничего». Говорит, пропало даже то, что никому не нужно было, какая-то там прошлогодняя гречка. Но у него есть знакомый хозяин магазина. Так вот тот приехал на базу, а там всего валом! Он, конечно, затарился, но и цены сразу поднял у себя в магазине. Соль была по 9 гривен, а стала по 35 гривен. То есть на этом они ещё и зарабатывают сумасшедшие деньги.

Но есть другой момент: мы много бьем по югу, востоку и центру Украины. А вот западные регионы как будто не сильно тревожим?

Да, ударам подвергаются все Левобережье и Причерноморье. И в этом есть военная целесообразность. На мой взгляд, так очерчена граница того, что мы должны забрать для своей безопасности. Я вот живу в Донецке, и, когда мы отодвинули противника от города, прилетает гораздо меньше, а в 2022-23 годах сотни прилетов в день было. И посмотрим на Белгород. Мне этот город просто уже жалко, его разносят на куски. При этом мне все сообщают, что туда летит из Харькова. То есть, что надо сделать? Надо забрать Харьков, и оттуда лететь не будет.

Что касается западных областей, то я думаю, на него нацелились поляки. Польша даже не аннексирует эти земли, а заведёт свои миротворческие войска. У нас цели официально заявленные: денацификация и демилитаризация Украины. Если туда заходят польские миротворцы, то, извиняюсь, никаким бандеровцам там места не будет. Они их просто всех сами тихо и аккуратно перережут и танков им не дадут. Они очень хорошо помнят всю эту историю с Волынской резней. Я с поляками часто пересекался по жизни. Есть желание у них соревноваться с Россией? Да. Есть даже, может, желание подраться с Россией. Но и уважение есть. А к Украине нет никакого уважения, только брезгливость.

Полная блокада

Мы фактически отрезали Украину от Чёрного моря. На ваш взгляд, это временный успех, или мы можем его закрепить?

Это отличное дело. Я думаю, что этим мы сорвали очень серьёзное наступление ВСУ. Через одесские порты приходило очень много вооружения, ГСМ, запчастей и пр. Понимаете, корабль — это как два-три девятиэтажных дома. И он приходит в Одессу, полный всего этого «удовольствия», – ежедневно туда по пять-шесть, десять судов заходило. И всё это дело едет на фронт стрелять.

И надо продолжать бить. Я разговаривал сегодня с ребятами, которые в Измаиле живут, в Рени – это уже дунайские порты. Так вот, они рассказывают, что ежедневно приходит по несколько паромов в день, привозят технику, какие-то запчасти. А в обратном направлении вовсю пашет железная дорога – вывозят пропан, пшеницу.

Мы еще начали бить по скоплениям грузовиков, в том числе у границы с Молдавией. Надо ли расширять эту практику?

Конечно. В моем понимании, все, что крупнее «Жигуля», должно уничтожаться. И неважно, что они везут, – просто любая большая машина должна уничтожаться. Потому что, если мы несколько дней подряд так поработаем, они перестанут ездить. То же самое получилось с черноморскими портами. Мы там били по инфраструктуре, по складам, но им плевать – быстро восстанавливали. А вот когда начали бить по кораблям, опа — и всё остановилось.

А военный или политический смысл в ударах по Киеву – мы его который день подряд «утюжим»?

Поверьте мне, там даже военного смысла хватает так, что можно целый год где-то ударов по тридцать в день наносить. Чисто по военным объектам. Киев — большой город, там много складов, производств, логистика та же самая. Рядом стоят аэродромы, которые почему-то до сих пор работают. Туда прилетают регулярно тяжёлые борта из Германии и разгружаются. Рядом с аэродромом Борисполя у них тренировочные базы спецназа, очень много целей в общем.

Я думаю, что сейчас мы уже отрабатываем новые тактики на будущее. Город практически в блокаде, в воздушной, но почему бы и нет?! Если в город ничего не может заехать и толком ничего не может выехать, на сколько их там хватит? На месяц, три, десять месяцев максимум. Ни ГСМ, ни вооружений, ничего. А если ещё и погасить энергетику? Воевать на пустой желудок они точно не станут, просто разбегутся потихоньку.

Разбегутся?

Я не только про мирных жителей. Я про боевиков ВСУ в том числе. Там в войсках есть основные три группы, и они друг друга очень-очень не любят. Первая — это свежемобилизованные мужики в возрасте от 45 лет. Даже если не вникать, как их в окопы затащили, они не хотят воевать. Им есть чем заниматься, у них семьи и прочее. Но они просто не смогли выехать из Украины по финансовым, скорее всего, причинам – сейчас для мужчин выезд — дорогое удовольствие. Это основная масса.

Вторая группа, не такая уж маленькая, кстати, – это добровольцы, у которых есть какие-то связи. У них прекрасный заработок, прекрасные условия. Например, недели три они служат, а потом на неделю уходят в отпуск. Они грабежами занимаются с большим удовольствием. Возвращаются, как сообщают, домой с машинами, забитыми «стиралками», холодильниками, телевизорами. Они покупают себе квартиры, делают там обалденные ремонты, автомобили покупают – в салонах не в кредит, а сразу.

И третья группа — это нацики. Их не любит никто. Они на голову повёрнутые, хотя те, кто похитрее, просто изображают из себя. У них обмундирование, вооружение, зарплата — все идёт напрямую с Запада. Очень хорошие контракты. А те, кто себя на фронте проявил и остался жив, уходит на контракт куда-нибудь там во Францию, в Германию, в Африку. Их основная мечта — это выехать с Украины. «Украина — «ненька», да, я тебя люблю, но лучше издалека. Они и семьи вывозят сразу.

О надежном тыле

Из зоны СВО поступают хорошие новости – мы постоянно освобождаем новые территории. Но кто там остается? Есть ли там так называемые «ждуны»?

Да, думаю, до конца года мы возьмём Славянск. Про весь Донбасс пока не говорю. Хорошее продвижение у нас в Сумской области. Но не вдаваясь в военную аналитику, есть проблемный момент. Проходя вперёд, нужно знать, что и кого ты за собой оставляешь. У нас в этом проблема большая. То есть территорию мы можем занять, а кто там будет жить и работать? Полиция, прокуратура, медики, учителя – где их взять? Их и для России мало, а тут ещё новые территории.

Тут большая сложность, надо думать, что делать. Ну, конечно, можно привлечь к этому участников СВО. Дать им землю, дома. Если бы в каком-то селе появился бы десяток «свошников», всех этих «ждунов» оттуда бы ветром сдуло. Я общался с парнями из Забайкалья на херсонском направлении, так они мне прямо говорили: «Здесь бы жить и жить». Они даже готовы семьи свои перевезти. И, естественно, защищать эту землю – воевать-то они умеют. И если этот подход как-то организовать, было бы нам проще идти вперёд, мы бы знали, кто у нас сзади, что в спину не ударят.

Сложности подполья

СВО идёт уже пятый год. Поменялась ли за это время работа подполья? Стало тяжелее, легче?

Смотрите, подполье, партизаны — это военизированные структуры под управлением, ну, как минимум ГРУ. Это не моя работа. Моя работа — это то, что я называю Сопротивление. Просто люди что-то увидели и мне написали. Например, сколько машин военных проехало через Николаев со стороны Одессы. И куда идут дальше – может, в сторону Херсона, может, на юг, в сторону Кинбурской косы. Или, может, на север, в сторону Киева. Часто по дороге кто-то видит, куда военные повернули, тоже мне пишут.

А так работа стала сложнее. Намного. Если в 2022 году девочка могла зайти на военную базу, попроситься пустить в туалет. И никто не возражал. Она по дороге к туалету снимала всё на видео. А сейчас ты к базе просто не подойдёшь даже на километр. Уже блокпосты стоят, и тебя всего «обшманают». То есть сведения добыть сложнее. Если раньше присылали конкретику, сколько где человек, что за техника и где стоит, сейчас это визуальное наблюдение издалека.

Но и люди научились вычислять. Есть, скажем, кто работает на неких объектах. В основном это проверенные такие заядлые «укропы». Но им же хочется с кем-то «бухнуть», расслабиться. А тут наши люди. Выпили, язык развязался, кому-то наговорили, а они уже мне пересылают. Мне дают информацию парикмахеры, таксисты пересылают, учителя говорят, о чём родители их учеников рассказывают. Очень много разнообразных данных идёт со всех сторон от простых людей.

Выходят ли с вами на контакт, сливают ли вам данные боевики ВСУ?

Они подставляют друг друга часто и вполне могут мне сообщить данные, где что находится. Есть такие интересные моменты, что кто-то хочет получить майора, а его обошли и дали майора другому. Он хочет его подставить, чтобы к нему прилетело, и он сам получил должность. Или когда на проверку в части приезжает СБУ (Служба безопасности Украины), они сливают точку, где те ночуют. Это обычно около передовой, Краматорск, Славянск. Просто чтобы силовики их не проверяли. Ведь если проверят, то только два варианта: либо надо делиться хорошо, а кто хочет делиться, либо будешь сидеть. Сидеть тоже никто не хочет. Хотя, в принципе, там недолго сидят за такие преступления, там сразу понижение в звании — и назад на фронт, куда-нибудь в окоп.

А много ли еще на Украине тех, кто готов с вам делиться информацией? Адекватных украинцев, так скажем?

Очень много. Я бы сказал, что мне начали больше писать. И, знаете, какая закономерность? Это я заметил уже года два назад. Пошли прилеты в какой-то город, оттуда начинают писать. То есть люди ждут, они не боятся, они ждут. Начали хорошо бить по Киеву, у меня сейчас в день приходит 50—60 сообщений. Регулярно пишут Одесса, Днепропетровск, Харьков. Зато почти перестали писать Хмельницкий, Винница, Львов. Будет залетать туда — и оттуда начнут.

В основном, конечно, это люди в возрасте от 45 лет. Потому что они вспоминают прошлую жизнь поздн