2 часа назад
4
«Всё решится за столом переговоров. Просто те документы, которые лягут на этот стол, будут написаны кровью и порохом на линии боевого соприкосновения», — считает зампред Совета Федерации Константин Косачев.
В интервью aif.ru сенатор прокомментировал решения прошедшего на этой неделе в Анкаре саммита НАТО, новую западную помощь Киеву и возобновление обстрелов между США и Ираном.
Раз НАТО присвоила себе право организовывать защиту своей территории за пределами собственных границ, то и мы, в нашей специальной военной операции, действуем в той же логике. Причем угрозы в адрес России, мягко говоря, несравнимы с тем, что угрожало НАТО тогда и сегодня.
«Изобрели „российскую угрозу“ для оправдания»
Виталий Цепляев, aif.ru: Константин Иосифович, страны НАТО зачем-то вновь подтвердили приверженность статье 5 своего устава: нападение на одного союзника рассматривается как нападение на всех. Якобы так они пытаются предупредить Россию, чтобы та не трогала Польшу или страны Балтии. У страха глаза велики?
Константин Косачев: Прежде чем ответить на ваш вопрос, напомню, что сегодня НАТО — единственный в мире военный альянс с жёсткой дисциплиной, мощной экономикой и передовыми военными технологиями. И такое положение дел вызывает у его лидеров ощущение вседозволенности. Всему миру они последовательно навязывают тезис о том, что на земном шаре есть только одна неприкасаемая территория — это территория государств НАТО; что есть только один суверенитет, не подлежащий никакому ограничению, — это суверенитет государств НАТО; что интересы стран НАТО важнее интересов любых других государств. И очень опасным решением для мирового большинства, на мой взгляд, было бы согласиться с такими притязаниями Североатлантического альянса.
Да, сам себя он называет оборонительным. Но мы знаем, что за всю историю НАТО ни разу не пришлось от кого бы то ни было обороняться. Упомянутая вами 5-я статья Вашингтонского договора была задействована лишь раз в качестве реакции на теракты 11 сентября 2001 года в США, да и то, скорее, символически, и, опять же, не для обороны, а для атаки — никакой системной угрозы ни США, ни альянсу тогда не было.
И вот в условиях отсутствия внешних угроз НАТО начинает их изобретать, чтобы оправдать своё существование. А первой в этом ряду всё настойчивее называется «российская угроза». Она, кстати, была зафиксирована и в итоговом документе, принятом в Анкаре. Под это подгоняются и практические действия альянса, которые выходят далеко за пределы его границ.
Я в этой связи вспоминаю свой диалог с прежним генсеком НАТО Столтенбергом на Конференции по безопасности в Мюнхене, состоявшийся лет десять тому назад. Тогда он выдвинул именно эту формулу: мол, оборона территории НАТО начинается за пределами границ НАТО. Я слушал его выступление, сидя в зале. А потом, во время другой дискуссии, уже я был выступающим, а Столтенберг сидел в первом ряду передо мной. И я со сцены ему говорю: «Господин Столтенберг, давайте на секунду представим, что только что озвученную вами концепцию начнет применять Россия. И скажет, что оборона территории России начинается за пределами границ России. С вашей точки зрения, международная безопасность от этого усилится или ослабнет?» Он начал закатывать глаза, что-то бормотать себе под нос. Но внятно мне так и не ответил.
Ситуация меняется не в пользу Украины, а в пользу России — при всей той масштабной и абсолютно аморальной поддержке Украины, которую ей оказывают страны НАТО.
А ведь на деле всё так и вышло: раз НАТО присвоила себе право организовывать защиту своей территории за пределами собственных границ, то и мы в нашей специальной военной операции действуем в той же логике. Причем угрозы в адрес России, мягко говоря, несравнимы с тем, что угрожало НАТО тогда и сегодня. Мы защищаем свою безопасность, свои границы на ближних подступах, на территории Украины, потому что то военное строительство, то втягивание Украины в альянс, которое там происходило много-много лет, стало создавать прямые угрозы нашей безопасности. При том что наши действия никаких угроз безопасности НАТО совершенно точно не создавали и не создают. Никаких оснований для все более масштабного включения НАТО в локальный по своему характеру конфликт не было. Поэтому реальность такова: натовские ракеты, летящие по натовской наводке и под натовским руководством, — это агрессия, а не самооборона.
— Страны НАТО обязались выделить Киеву в этом году 70 млрд евро — на военное оборудование, помощь и обучение украинских военных. Такую же сумму обещают дать и в 2027 году. В общем, тушить пожар, как водится, продолжат бензином?
— Именно так. И поэтому вся ответственность за продолжение этого конфликта, конечно же, ложится на европейских союзников Украины. Я напомню, что СВО могла бы завершиться ещё весной 2022 года переговорным путём. Но не завершилась. Потому что тогда страны альянса де-факто объявили России войну. Они стали активно в этой войне участвовать, снабжая Украину и разведданными, и боеприпасами, и наемниками, и прочими ресурсами. Но цели, которые ставили страны НАТО в 2022 году, сорвав переговоры и сделав ставку на поражение России, за минувшие четыре года так и не были достигнуты. Да, война приняла затяжной характер, да, Россия тоже испытывает серьезные трудности. Но совершенно точно ситуация меняется не в пользу Украины, а в пользу России — при всей той масштабной и абсолютно аморальной поддержке Украины, которую ей оказывают страны НАТО. Ведь они уже вслух говорят, что Украина ценою жизней своих граждан «выигрывает время» для Европы. Цинизм запредельный! И никакой «защитой суверенитета и свободы Украины» на деле тут, как говорится, и не пахнет.
«США зарабатывают на турбулентности»
— Но, по крайней мере, США сейчас явно будет не до Украины, когда они снова начали обмениваться ударами с Ираном…
— Во-первых, можно только сожалеть, что договорённости о прекращении огня между США и Ираном приказали долго жить. Хотя, если учесть, как эти соглашения были составлены, подобный исход нетрудно было предсказать. Во-вторых, у меня есть стойкое ощущение, что победить Иран военным путём невозможно. Мы увидели степень консолидации иранского общества только что, на кадрах с церемонии похорон верховного лидера Ирана. В ней участвовали миллионы людей, и совершенно очевидно, что их никто не принуждал к этому, никто, что называется, не свозил их туда на автобусах. К сожалению, в США и Израиле этот фактор консолидации склонны недооценивать. И боюсь, что они в очередной раз столкнутся с очень неприятным для себя сценарием развития военной операции.
— Можно ли сказать, что любая война для Трампа — это концентрированное выражение не политики, а экономики? И что, атакуя то Венесуэлу, то Иран, он на самом деле заботится лишь о контроле за мировым энергетическим рынком?
— Вне всякого сомнения. В американских доктринальных документах, принятых уже при нынешнем президенте, чётко зафиксирована цель добиться доминирования в энергетической сфере. Подчеркиваю: не лидерства, а именно доминирования. И надо сказать, что от кризиса в Персидском заливе Соединённые Штаты Америки совершенно точно не проигрывают. Да, предыдущая фаза военной операции в Иране обошлась им в 30 млрд долларов. Но дивиденды, которые США получают от турбулентности на мировых энергетических рынках, — а прорехи-то на этих рынках затыкаются прежде всего американской нефтью, Штаты поставки постоянно наращивают, — могут оказаться гораздо больше. К тому же есть данные, что на всех этих биржевых колебаниях на фоне заявлений и «качелях» в действиях США неплохо наживается и само руководство США. Так что в этом конфликте, действительно, гораздо больше экономики и циничного расчёта на сверхприбыли, чем это может показаться на первый взгляд.
Те договорённости, которые будут согласованы на переговорах, будут очень сильно отличаться от тех, что были согласованы участниками переговорного процесса в апреле 2022 года. Отличаться не в пользу Украины.
«Свой шанс Украина упустила»
— Вернемся к Украине. Одни эксперты говорят, что горячая фаза конфликта может закончиться уже осенью, другие уверены, что он продлится еще годы. Вам какой прогноз ближе?
— Всё зависит от того, что будет происходить на линии боевого соприкосновения. Понятно, что атаки по нашей инфраструктуре в глубоком тылу ведут к серьёзным издержкам с точки зрения нормальной жизни людей. Но всё же этот фактор не определяющий. Я абсолютно уверен в том, что раскачать ситуацию внутри России, на что делается ставка нашими противниками, через создание проблем на том же топливном рынке, не удастся. Я до этого говорил о консолидации иранского общества, но точно так же на агрессивные действия извне реагирует и наше общество. И чем больше будет нажим на Россию, тем больше будет консолидация. Это показывает опыт последних лет. Поэтому, повторюсь, решаться всё будет там — на линии боевого соприкосновения. Мы прекрасно знаем, что эта линия сдвигается в западном направлении, в направлении Киева, а не наоборот. Думаю, это видят не только в Вашингтоне, но и в европейских столицах. Но европейцы сами себя загнали в угол, они просто не могут признать, что ошиблись, сделав ставку на стратегическое поражение России.
— То есть в вечном споре, где решается исход войны — за столом переговоров или на поле боя, — вы отдаёте предпочтение полю боя?
— В конечном итоге всё решится за столом переговоров. Просто те документы, которые лягут на этот стол, будут написаны кровью и порохом на линии боевого соприкосновения. Причем те договорённости, которые будут согласованы на переговорах, будут очень сильно отличаться от тех, что были согласованы участниками переговорного процесса в апреле 2022 года. Отличаться не в пользу Украины. Украина свой шанс завершить этот конфликт с минимальными потерями тогда безвозвратно упустила. И за это она может «благодарить» только своих заграничных спонсоров, которые на самом деле Украину использовали, но не защитили. Кровь всех последующих жертв конфликта с обеих сторон — точно на руках и совести этих спонсоров, у которых соблазн нанести России «стратегическое поражение» перевесил и здравый смысл, и экономические соображения, и все выдающиеся достижения и навыки дипломатии прежних столетий.
