Управляемый хаос. Экс-вице-премьер Полеванов — о подноготной экономики 90-х

«Китайцы поступили мудрее: они сохранили компартию в качестве ведущей силы и не отменяли смертную казнь. Да, компартия обогатилась в ходе приватизации, но при этом она не дала возможности грабить до бесконечности», — говорит академик РАЕН Владимир Полеванов, занимавший в 1994–1995 годах в правительстве РФ должность вице-премьера и председателя Госкомимущества.

В интервью «АиФ» Владимир Павлович рассказал, какой ценой страна переходила на рыночные рельсы и что на деле значил термин «шоковая терапия»

Квартиры — людям, фабрики — олигархам

Мария Позднякова, Aif.ru: В июле исполнилось 35 лет, как Верховный совет РСФСР принял закон о приватизации жилищного фонда. Квартиры, в которых жили люди, стали их собственностью. Что тогда стало толчком к решению, которое (в отличие от многих других тех лет) народ до сих пор вспоминает с благодарностью?

Владимир Полеванов: Это было решение Ельцина в рамках борьбы с КПСС. Разумный шаг, если учесть, что в идеологии компартии существовало табу на собственность. Жилплощадь была в найме у граждан. Переход квартиры в собственность должен был заставить людей поверить в необратимость перемен. Десятки миллионов, и я в том числе, мгновенно приватизировали квартиры. Если бы у Ельцина, как у Горбачёва, были только разговоры и мало дел, он бы так же быстро потерял власть. А если бы о приватизации объявила компартия, а не Ельцин, она бы, уверен, до сих пор была бы руководящей силой.

При этом свой кусок пирога компартия во время приватизации успела отхватить. Впервую очередь комсомольские вожаки. Посмотрите биографии олигархов: сколько среди них бывших комсомольских лидеров.

— Были ведь ещё и иностранные инвесторы. Конструктор Герберт Ефремов, создатель знаменитого «Авангарда», рассказывал в интервью «АиФ», что, когда в начале 1990-х их предприятию перестали поступать оборонные заказы, к ним пришли американцы с идеей розлива газировки. Вкладывали 5 миллионов долларов сразу, но... только если газировку будут разливать в главном ракетном цехе. По словам Ефремова, он тогда понял, что цель американцев — развалить предприятие. От их «помощи» отказались. Предприятие спасли контракты с индийскими партнёрами.

— Полностью согласен с конструктором Ефремовым. В своём докладе главы Госкомимущества на имя премьера Виктора Черномырдина в январе 1995 года я написал, что главная цель приватизации — уничтожить наш ВПК. Привёл тому массу примеров. Был такой НИИ «Графит» — единственное в стране предприятие, выпускавшее графит, необходимый для покрытия бомбардировщиков-невидимок, которые мы к тому моменту уже создали. Американцы купили 30% предприятия и парализовали выпуск графита, чтобы мы не создавали им конкуренцию. Предприятие «Пермские моторы», которое выпускало двигатели для истребителей, было мгновенно приватизировано и нейтрализовано. Исчезали целые отрасли промышленности. Так, до 1991 года в стране была авиационная промышленность, а потом исчезла. На авиазаводах стали выпускать кастрюли и сковородки, одновременно закупая за двойные-тройные деньги «боинги» и «аэробусы».

Я выступил резко против приватизации градообразующих предприятий в моногородах, где, по подсчётам, проживало порядка 20 миллионов человек. В ответ на опасения, что эти люди просто вымрут, мой тогдашний начальник, первый вице-премьер Анатолий Чубайс, в личной беседе заявил: «Вас беспокоят 20 миллионов человек? Родятся новые. Зато приватизацию проведём быстро, без сучка и задоринки». Мой доклад тогда отправили в долгий ящик, а меня через три дня уволили.

Расстрельная должность

— В «шоковой терапии», как назвали её младореформаторы, шок явно преобладал.

— У народа не должно было быть времени и сил задумываться о происходящем. Простым людям бросили подачку в виде приватизации квартир, а несметные богатства страны поделили другие. В экономике страны намеренно поддерживался хаос, как сейчас Америка поддерживает хаос по всему миру. Это выгодно для неё как для супердержавы.

— Был ведь ещё фактор криминала в приватизации.

— В борьбе за один из алюминиевых комбинатов, которых в стране всего-то несколько, за два года были убиты или пропали без вести 35 директоров. Двоих я лично знал.

Борьба шла за предприятие, без продукции которого не может существовать сегодня практически ни одна сфера. Алюминий нужен везде.

Граница и журавли

— До работы в правительстве вы два года были губернатором Амурской области. Это было время, когда Ельцин сказал регионам: «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить».

— Я видел свою роль в том, чтобы, наоборот, крепить связи с федеральным центром.

Будучи губернатором, и госграницей занимался: на обустройство участка с Китаем не хватало средств. Придумал попросить денег у... Японии. У нас были журавли, которых мы называли японскими: птенцов выводили в Амурской области, а в Японию они летали на зиму. Написал японцам, что в России из-за недостатка финансирования могут пропасть японские журавли.

Через три дня пришли 400 тысяч долларов. И японцы предложили сделать меня почётным гражданином города Киото. Но, поскольку Ельцин не был почётным гражданином Киото, я, естественно, отказался. Он бы мне этого не простил.

Главный вопрос

— Как вы оцениваете китайскую модель приватизации, которая началась почти одновременно с нашей в начале 1990-х?

— Там сохранили компартию в качестве ведущей силы в отличие от нас. Напомню, что в СССР фигура парторга, по сути, была почти равноценной директору на любом предприятии. А партийная система была скелетом государства. Как только партию убрали, единый контроль над всем народным хозяйством исчез. Другое отличие — в Китае не отменили смертную казнь. Там каждый год казнят несколько сот человек на стадионах и зарабатывают ещё на этом деньги, продавая билеты. Сама компартия, конечно, обогатилась. Но не дала воровать до бесконечности другим. Ещё в Китае сохранили самые крупные банки под контролем государства. Это они финансируют строительство дорог, скоростных поездов, аэродромов — всё то, что не окупится быстро, но даёт мощный толчок развитию государства. И планы — а я, будучи губернатором Амурской области в 1993–1994 годах, видел эти документы — в Китае строятся на 100 лет вперёд.