2 часа назад
1
Ещё десять–пятнадцать лет назад в российской науке публикации в журналах, индексируемых в Web of Science и Scopus, были официально закреплены как ключевой показатель результативности. В «майских указах» 2012 года, в частности в Указе Президента РФ № 599 «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки», прямо ставилась задача довести долю публикаций российских исследователей в мировых научных журналах, индексируемых в базе данных Web of Science, до 2,44%. Это означало, что видимость национальной науки во многом определяли две глобальные базы — Web of Science и Scopus, через которые считали публикации, цитируемость, рейтинги университетов и стран (Clarivate, Web of Science Core Collection; Elsevier, Scopus).
Этим текстом объединенная редакция проектов Indicator и InScience.News начинает цикл публикаций о том, как меняется российская научная периодика и место российских учёных в мировой науке в условиях новой геополитики. В первой части цикла попробуем зафиксировать базовый факт: сколько вообще научных статей выходит в мире и какое место в этом потоке занимает Россия, если считать только индексируемые, рецензируемые журналы, а не «мусорные» площадки, и какие самые заметные тенденции можно выделить за последние годы.
Мировая научная публицистика в 2020-х годах: место России в общем приросте
По данным Национального научного фонда США (NSF), который ежегодно анализирует базу Scopus, в 2020 году в мире было опубликовано около 2,9 млн статей по науке и технике NSB/NSF, Science and Engineering Indicators, раздел Publications Output: U.S. Trends and International Comparisons. После некоторого роста в 2022–2023 годах мировой объём стабилизировался на уровне примерно 3,3 млн публикаций в годNSB/NSF, Publications Output…. Эти цифры отражают только то, что попадает в крупную международную базу: рецензируемые журналы и конференции, прошедшие отбор по формальным и качественным критериям (NSB/NSF, Science and Engineering Indicators). Если добавить менее формализованные издания и национальные журналы, не индексируемые в Scopus, оценки будут выше, но именно этот «индексируемый» сегмент определяет видимую мировому сообществу науку (NSB/NSF, Publications Output…).
В 2020 году Китай давал 23% всех учтённых публикаций, США — 16%, страны ЕС вместе — около 18% (NSB/NSF, Publications Output: U.S. Trends and International Comparisons). В свежем отчёте NSF за 2010–2020 годы показано, что четыре страны — Китай, Индия, Россия и США — обеспечили примерно половину прироста мирового числа статей: на Китай пришлось 36% дополнительного массива, на Индию — 9%, на Россию — 6%, на США — 5% (там же). Среди 15 крупнейших производителей научных статей Россия была отмечена как страна с одним из самых высоких темпов роста: среднегодовой рост публикаций за десятилетие составил около 10% против 3% в среднем по миру (NSB/NSF, Publications Output…).
Россия: национальная динамика до 2022 года
Российскую динамику по Scopus детально отслеживает НИУ ВШЭ в серии ежегодных сборников «Индикаторы науки» (НИУ ВШЭ, ИССИЭЗ, серия Индикаторы науки). По данным выпусков за 2010–2020 годы, число публикаций российских авторов в журналах, индексируемых в Scopus, за десятилетие примерно утроилось, а доля России в мировом потоке статей выросла примерно вдвое (НИУ ВШЭ, Индикаторы науки; а также аналитическая записка ИССИЭЗ («Публикационная активность российских ученых в новых геополитических условиях», 2023, PDF). Если в начале 2010-х годов Россия давала около 1,5% мировых публикаций в Scopus, то к 2016–2020 годам этот показатель стабилизировался в диапазоне 1,8–2%, а к 2021 году достиг своего максимума — около 2,3–2,4% (по оценкам ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, «Публикационная активность российских ученых в новых геополитических условиях», 2023). Удобно видеть это не только в тексте, но и в компактной сводке: по оценкам NSF и ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, Россия за 2010–2022 годы поднялась с 15–17-го места до группы 8–11-го места по числу статей и увеличила долю в мировом потоке с примерно 1,5% до 2,5–3% (NSB/NSF, Publications Output…); ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, «Публикационная активность российских ученых…»; см. также таблицу «Место России в мировых публикациях (Scopus)» во врезке).
При этом даже впечатляющая динамика роста числа статей не означает аналогичного роста их влияния. Те же «Индикаторы науки» показывают, что средняя цитируемость российских публикаций и доля работ среди самых цитируемых статей остаются заметно ниже, чем у стран — научных лидеров (НИУ ВШЭ, Индикаторы науки, разделы о цитируемости). Российская наука за последние десять–пятнадцать лет научилась производить много статей, но не всегда — статьи, к которым активно обращаются коллеги (НИУ ВШЭ, Индикаторы науки).
Новая геополитическая ситуация: изменение тенденций
Последние годы, однако, принесли разворот. В аналитической записке Института статистических исследований и экономики знаний (ISSEK) НИУ ВШЭ за 2023 год отмечается, что количество публикаций российских авторов в Scopus в 2022 году снизилось на 14,4% — до 110,5 тыс. статей (ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, «Публикационная активность российских ученых в новых геополитических условиях», 2023, новость и PDF). Доля России в общемировом потоке сократилась до примерно 3% (по их методике учёта) (там же), а страна опустилась с 8–9-го на 11-е место в рейтинге, пропустив вперёд Канаду, Францию и Испанию (ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, 2023). Важно, что отставание в абсолютных числах пока невелико, но тренд очевиден: после периода быстрого роста и попытки «догнать» ведущие научные державы российская публикационная активность столкнулась с ограничениями доступа к международным журналам и базам и с общим охлаждением научного обмена (см. также NSB/NSF, The State of U.S. Science & Engineering 2022).
Проблема во многом связана с геополитической ситуацией: редакции некоторых журналов и конференций прямо или неформально заявляют, что не готовы рассматривать статьи авторов с аффилиацией в России, и часть рукописей отклоняется не по научным, а по страновым основаниям, о чём свидетельствуют обсуждения дискриминации по аффилиации в международных отчётах по науке и многочисленные кейсы отказов участия российских учёных в конференциях (см., например, обсуждение дискриминации по аффилиации в NSB/NSF The State of U.S. Science & Engineering 2022, и публичные кейсы отказов участию российских учёных на международных конференциях). При этом Web of Science фактически прекратила коммерческую работу с российским рынком, оставив организации без полноценной подписки и обновлений, тогда как Scopus продолжает индексировать значительную часть российских публикаций и для многих дисциплин остаётся главным каналом «видимости».
Ломая прикрытую дверь: как российские ученые сохраняют доступ к мировой научной литературе
Стоит сделать небольшое отступление и заметить, что российские ученые, сталкивающиеся с ограничениями доступа, находят обходные пути. Некоторые из них известны уже многие годы. Пиратский сервис Sci‑Hub, который Nature и Science называют крупнейшим нелегальным архивом научных публикаций в мире, аккумулировал десятки миллионов статей и обеспечил пользователям бесплатный доступ к значительной части контента, закрытого по подписке (обзор Nature о скачиваниях Sci‑Hub; анализ Science о масштабе базы и охвате статей). По оценкам исследователей, через Sci‑Hub и его зеркала проходят десятки миллионов загрузок в год; сервис способен обеспечить мгновенный доступ примерно к двум третям всех научных статей и до 85% материалов, легально доступных только по платной подписке (исследование «Looking into Pandora’s Box: The Content of Sci‑Hub and its Usage»).
Неудивительно, что для многих российских исследователей Sci‑Hub стал де‑факто стандартом: задолго до нынешних санкций и разрыва подписок Артём Оганов и Дмитрий Штарёв в совместной колонке «Эффект Sci‑Hub» в «Ведомостях» прямо писали, что без таких инструментов доступа выполнение современного исследования превращается в роскошь, а запреты на Sci‑Hub без создания работающей системы национальных или институциональных подписок означают, по сути, удар по самим исследователям. Их тезис был предельно прост и резко сформулирован: если государство и университеты не обеспечивают системный доступ к журналам, учёные неизбежно будут пользоваться пиратскими ресурсами, потому что наука не может ждать, а моральные дискуссии об «этике пиратства» теряют смысл там, где платный барьер фактически отсекает целые страны и институты от современной литературы.
Вокруг этой базы за последние годы выросла целая экосистема сервисов. В 2025 году появилась платформа Sci‑Net, задуманная как «сестринский» проект к Sci‑Hub: она позволяет пользователям запрашивать статьи, которых нет в кэше Sci‑Hub, у исследователей с институциональным доступом; в обмен за выполнение запросов участники получают специальные токены Sci‑Hub. В марте 2026 года был запущен Sci‑Bot, «робот Sci‑Hub», который на основе базы Sci‑Hub ищет релевантную литературу, читает её и формулирует краткие научно обоснованные ответы на вопросы пользователей. Формально оба проекта подаются как инициативы «открытого доступа», однако фактически доступ к части материалов в них организован через токен‑модель: пользователям предлагается расплачиваться внутренними токенами Sci‑Hub, которые продаются и обмениваются по фиксированному номиналу. Так, за два токена, дающих доступ к двум статьям, корреспонденту объединенной редакции проектов Indicator и InScience.News пришлось заплатить всего 100 рублей.
«Мусорные» журналы: ловушка для научной системы
На общую картину накладывается и ещё один слой – феномен «хищнических» или «мусорных» журналов. Исследования по Scopus показывают, что даже в этой, казалось бы, отфильтрованной базе в середине 2010-х годов до 2,8–3% всех документов приходилось на журналы, фигурировавшие в списках подозрительных издателей, включая списки Beall и списки журналов, позже исключённых из Scopus (Machacek V., Srholec M., «Predatory Publications in Scopus: Evidence on Cross-Country Differences», рабочий документ FAU, 2019; см. также обновлённый анализ «Prevalence of Potentially Predatory Publishing in Scopus on the Country Level», preprint). Особенно сильно этим страдали страны со средним уровнем развития научной системы – например, Казахстан или Индонезия, где доля публикаций в потенциально хищнических журналах достигала 15–18% (Machacek & Srholec, 2019). Для России таких экстремальных значений не наблюдается, но сам факт присутствия «мусорного» сегмента заставляет аккуратно относиться к голым цифрам и в дальнейшем цикле сознательно опираться на индексируемые, рецензируемые журналы, проходящие формальный отбор (NSB/NSF, Publications Output…).
Итог: место России в мире научных публикаций
Если собрать всё вместе, получается двойственная картина. С одной стороны, за 2010-е годы Россия заметно укрепила позиции по «штучному» числу статей и вошла в группу из 10–15 стран с наибольшим объёмом публикаций, обеспечив около 6% мирового прироста публикаций за десятилетие (NSB/NSF, Publications Output…; ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, 2023. С другой – глобальное распределение научного производства смещается в сторону Китая и азиатских экономик (NSB/NSF, The State of U.S. Science & Engineering 2022 см. также обзор NSF по глобальным трендам, а российская доля в мировом потоке по-прежнему измеряется несколькими процентами и сопровождается хроническим отставанием по цитируемости и влиянию (НИУ ВШЭ, Индикаторы науки).
В следующих материалах этого цикла мы попробуем разобраться, как на эти цифры повлияли санкции, ограничения на доступ к международным базам данных и попытки выстроить «суверенную» систему научной периодики — от национальной подписки РЦНИ до будущего российских журналов в Scopus и Web of Science (NSB/NSF, Publications Output…); ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, «Публикационная активность российских ученых…»).
