2 hours ago
2
Есть громкий новостной заголовок: "Украинский олигарх Ермолаев обвинил ГУР в покушении на себя". Читатель рассчитывает узнать нечто новое о громком теракте в Монако, но будет разочарован. Ермолаев не сказал ничего такого, о чем читатель не узнал ранее.
Содержательная часть письма за авторством Ермолаева и его французских адвокатов укладывается в один абзац, где повторяется хорошо известное:
Да, СБУ задержала офицеров ГУР Жиковича и Реута, людей с богатой террористической биографией, которая не предполагает спокойную старость в окружении внуков. Они убили исполнительницу покушения Анастасию Березовскую, агента ГУР и не менее беспокойного человека. Ермолаев, как до этого и мировые СМИ, крайне осторожно допускает соучастие в своих несчастьях непосредственных руководителей Жиковича и Реута. Однако ни они, ни Ермолаев не говорят главного - кто же именно стоит на конце цепочки. И если исполнители действительно могут не знать это имя, то Ермолаев либо знает наверняка, либо догадывается. Но почему-то молчит.
Далее следуют рассуждения о том, что расследование покушения на него "это вопрос международной безопасности и доверия к институтам", и слезная просьба к "властям Монако, Франции и Украины, а также компетентным международным институтам гарантировать защиту моей семьи, наших близких, свидетелей, наших адвокатов и всех причастных к этому делу". Это значит, что Ермолаев по-прежнему кого-то боится. Кого-то, о ком нельзя говорить.
Следуя за мыслью Ермолаева, молчит он из любви к Украине, буквально: "Это заявление не направлено ни против Украины, ни против украинского народа. Украина зависит от доверия своих союзников". Или же из любви лично к Зеленскому:
Заявление у Ермолаева получилось странное, не сказать больше. И чтобы понять эту странность, заглянем в прошлое. В 1987 году благополучные советские граждане узнали слово "рэкет". Одно из первых в СССР журналистских расследований под названием "Амурские войны", рассказывало о возникновении организованной преступности, настоящей мафии в родном Ермолаеву Днепропетровске. Немногим позже, изложенные там подробности, где цеховикам, мелким наркоторговцам, наперсточникам и прочему криминальному элементу бандиты кладут на живот утюг с требованием доли за "крышу", растиражируют еще советские, а позже российские режиссеры. Они же создадут галерею представителей власти, также получающих с рэкета свою долю.
Жертвами той мафии поначалу были люди сплошь виновные перед советским законом, что и создавало дилемму: пожаловаться на бандитов - значит и сознаться в своих преступлениях строгому ОБХСС.
Озвученная знатоками украинского закулисья версия покушения на Ермолаева гласит, что он до недавнего времени платил кому-то в Киеве долю со своих мошеннических кол-центров за ту самую "крышу", в том числе политическую, а потом, когда у его сына начались проблемы с Интерполом, и их решение стоило отцу несколько миллионов долларов, платить перестал. Потому что не помогли, не защитили. Ответ от этих всесильных людей последовал 29 июня в Монако.
Истории, случавшиеся в Днепропетровске сорокалетней давности, повторяются в нашей реальности с поправкой на масштабы - и деньги больше, и следствие ведут европейские знатоки. Все остальное на месте: полукриминальный бизнесмен, которому очень страшно называть имена своих мучителей.
Страх, жадность, личная трагедия - драматургически все на месте.
Не по-христиански будет пенять украинскому олигарху Ермолаеву за трусость - он вместе с семьей заплатил страшную цену за свой опасный бизнес. Хоть он и не олигарх вовсе, а просто крупный бизнесмен, и не украинский, а кипрский, да и не христианин. Ермолаев хочет безопасности, и чтобы его оставили в покое, понятное и неподсудное желание. Именно об этом его письмо, у которого, если вчитаться, есть адресат - Зеленский, тот от кого зависит его дальнейшая жизнь, глава мафии. И значит одно имя, пусть и со всеми обиняками, Ермолаев назвал.
