1 hour ago
2
Пока президент США Дональд Трамп пытается вновь открыть Ормузский пролив и сдержать ядерные амбиции Ирана, переговоры зашли в тупик, потому что стороны говорят на разных языках. Вашингтон привык торговаться с позиции силы, но Тегеран, как объясняет бывший американский дипломат, ведёт переговоры с позиции обладания: у них есть то, что нужно миру, и они не отдадут это дёшево, используя ту же тактику, что и при обмене заложников.
Американский лидер Дональд Трамп ищет способ вновь открыть Ормузский пролив и ограничить ядерные амбиции Ирана. Казалось бы, Вашингтон и Тегеран ведут стандартные переговоры, но на самом деле они могут участвовать в двух совершенно разных процессах. По словам экс-дипломата Бретта Макгарка, Вашингтон склонен рассматривать диалог с Ираном через призму силы, тогда как Тегеран смотрит на него через призму обладания. США стремятся заставить Иран уступить требованиям с помощью экономического давления и санкций, в то время как Иран стремится заставить Америку уступить, получив нечто ценное и отказавшись это возвращать.
Дважды за последнее десятилетие Бретт Макгарк участвовал в затяжных переговорах с Ираном об освобождении американских заложников, содержавшихся тегеранской тюрьме Эвин. Тогда, по словам дипломата, у иранских коллег было то, чего так хотели американцы (живые люди), и они держались за них до тех пор, пока США не были готовы заплатить достаточную цену, потому что в этом раскладе власть значила меньше, чем обладание.
Если не считать операции по освобождению заложников, Вашингтон ничего не мог сделать, кроме как заплатить оговоренную цену. В сентябре 2023 года США заключили сделку с Ираном об освобождении пяти американцев после нескольких месяцев переговоров, и прорыв произошёл только после того, как США согласились освободить нескольких иранцев из американских тюрем, а также перевести 6 миллиардов долларов из Южной Кореи в Катар. Три недели спустя, 7 октября 2023 года, ХАМАС напал на Израиль, Верховный лидер Ирана тогда публично похвалил группировки, и Вашингтон в ответ вновь заблокировал доступ к катарским фондам.
Сегодня Иран, похоже, применяет аналогичную логику в гораздо большем масштабе, только теперь его заложник — это не гражданин США, а одна из важнейших экономических артерий мира. Напомним, что через Ормузский пролив проходит примерно пятая часть мировой торговли нефтью, и Иран эффективно контролирует его с помощью угроз и применения силы, создав новый орган надзора, который будет контролировать вход и выход.
«Для Ирана это и есть обладание: теперь у него есть то, чего хотят США и весь остальной мир, и он не откажется от этого, пока Америка не заплатит непомерную цену, потому что в глазах Тегерана пролив стал самым ценным заложником, которым он когда-либо обладал», — поясняет Бретт Макгарк.
Администрация Трампа попыталась ослабить влияние Ирана с помощью собственного экономического давления, прекратив экспорт иранской нефти путём блокады иранских портов.
Напомним, что в воскресенье, 7 июня, Иран нанёс свой первый ракетный удар по Израилю после прекращения огня в начале апреля, что ознаменовало новую эскалацию. Тегеран считает, что Трамп не сможет противостоять макроэкономическому давлению на мир дольше, чем Иран сможет противостоять давлению со стороны блокады США.
«Неоднократные высказывани лидера США о скорой сделке могут только укрепить веру Ирана в то, что американский президент нуждается в соглашении гораздо более срочно, чем Тегеран», — поясняет экс-советник Байдена.
Как заявил военный советник верховного лидера Ирана Мохсен Резаи, если морская блокада не будет снята, Иран перенесёт конфликт в Индийский океан, Баб-эль-Мандебский пролив, Красное море и Средиземное море. Отметим, что Баб-эль-Мандебский пролив контролирует почти 10 процентов всей морской торговли.
«Вопрос в Вашингтоне заключается в том, когда может быть заключена сделка, а вопрос в Тегеране — просто в том, заплатит ли Трамп требуемую цену. Для США остаются три варианта: терпеть, пытаясь пережить макроэкономическое давление и растущие цены на бензин; уступить, выплатив Ирану миллиардные авансы в обмен на возвращение к статус-кво, что станет унизительным отступлением для Трампа; или сражаться, пытаясь установить военный контроль над проливом и рискуя расширением войны на другие фронты», — заключает Бретт Макгарк.
