12 часа назад
2
Не смотря на значительное недовольство внутри Ирана и мощнейшее внешнее военное давление со стороны США и Израиля, режим аятолл по-прежнему силен. Его союзники также демонстрируют стойкость.
Друзья Ирана: ливанская «Хезболла», иракские шиитские ополчения и хуситы в Йемене – удерживают власть в своих регионах и сохраняют эффективные вооруженные формирования. Вместе с правительством в Тегеране они образуют альянс – так называемую Ось сопротивления.
Даже после падения алавитско-шиитского режима Башара Асада в Сирии, которая была важнейшим логистическим хабом проиранских сил, их позиции на Ближнем Востоке по-прежнему сильны. В чем причина такой устойчивости?
История «Хезболлы» чем-то напоминает иранскую. Шииты долгое время считались беднейшей частью населения Ливана, они составляют его рабочий класс и некоторое число мелких фермеров.
«Хезболла» выросла из широкого восстания доведенных до отчаяния шиитских трудящихся, начавшегося в 1982 году. Это был бунт против бедности и репрессий израильской оккупационной администрации в Южном Ливане. Затем восстание получило военную и финансовую поддержку иранской теократии, возглавляемой духовным лидером, и его постигла та же судьба, что и Исламскую революцию.
Появился военно-теократический режим, аналогичный иранскому. «Хезболла» контролирует юг Ливана, пригороды Бейрута и долину Бекаа, где создала свое мини-государство. Но влияние организации гораздо шире, поскольку она обладает более мощными вооруженными силами, чем правительство страны. Система, которую она строит в Ливане, напоминает иранский режим. Последний основан на альянсе идейных исламистских вооруженных ополчений (КСИР, Корпус стражей Исламской революции) и духовенства.
Можно сказать, что Тегеран, в какой-то степени опираясь на мобилизации беднейшего шиитского населения Ближнего Востока, затем воспроизводит свои клоны по всему региону. Это произошло в Ливане, позднее в Ираке. Затем различные группировки под эгидой Тегерана создали коалицию – «Ось сопротивления», которая борется с американо-израильским доминированием на Ближнем Востоке.
В области экономики альянс опирается на слияние государственного сектора, элементов частного капитала и вооруженных ополчений. Эти силы берут под контроль львиную долю национального хозяйства, а затем организуют благотворительность, открывая бесплатные или дешевые медицинские и образовательные учреждения, раздавая финансовую помощь части шиитского рабочего класса.
Эти механизмы не охватывают большинство населения. Однако позволяют плотно интегрировать в систему некоторую часть местной бедноты. Затем с ее помощью и благодаря этой мобилизации военно-теократические режимы подавляют социальный протест.
Они коррумпированы, поскольку их экономическая модель основана на непотизме (кумовстве) – практике назначения на все хлебные должности родственников, членов своих или близких племен, большесемейных групп и т.д.
КСИР, превратившийся из антишахских милиций, созданных революцией 1979 года, в настоящую армию, не только руководит крупнейшими госкомпаниями, но и частично приватизирует их в пользу родственников командиров корпуса. Одновременно КСИР управляет различными социальными фондами – боньядами, оказывающие поддержку низам общества. Этими структурами также руководят родственники и друзья высокопоставленных членов корпуса.
«Хезболла» предлагает приличную по ливанским меркам зарплату боевикам и полностью контролирует систему обмена валюты в стране.
Проиранские ополчения в Ираке создали концерн «Мухандис», постепенно подминающий под себя экономику и присвоивший себе часть функций государства, в то время как члены этих формирований и их родственники получают зарплату и работу в госсекторе.
Речь идет о системах, которые охватывают меньшинство, но раздавая ему оружие, социальные и экономические привилегии, твердо удерживают под контролем целые регионы Ближнего Востока, подавляя сопротивление других слоев общества.
Слабое место этих огромных военно-политических и одновременно экономических корпораций в коррупции их боссов, непотизме, т.е. в стремлении раздавать ответственные посты родственникам, а не специалистам, в субсидировании этих корпораций за счет остального населения и налогов с него, и, как следствие, в низкой экономической эффективности. Поэтому везде, где они утверждаются, рано или поздно основная масса населения беднеет, начинаются восстания.
Однако, во-первых, в то время, когда экономика находится в бедственном положении, эти военно-политические и одновременно экономические корпорации осуществляют гибкий децентрализованный контроль над обществом, парализуя бунтующие низы как с помощью террора, так и с помощью подачек бедноте.
Иранское государство раздает помощь разным группам населения через боньяды. Оно также сумело создать дешевые образование и медицину, обеспечило общество доступными всем коммунальными услугами.
В Ливане «Хезболла» построила для своих сторонников сеть дешевых школ и больниц. Таким образом, хотя экономика является самым слабым местом этих движений, с точки зрения удержания власти они могут дать мастер-класс многим.
Также, уступая США и Израилю в экономической, оборонной и научно-технической сферах, они зарекомендовали себя как специалисты по асимметричным ответам, используя партизанские действия, парализуя экспорт нефти из стран Персидского залива ракетными и беспилотными ударами, что грозит глобальной финансовой катастрофой и рецессией.
Во-вторых, устойчивость «Оси сопротивления» связана с ее способностью мобилизовывать часть шиитского населения. Шииты веками подвергалось преследованиям. Политика руководства Ирана или Хезболлы не стала реализацией мечты о справедливом преобразовании мира, о бесклассовом обществе, основанном на личной свободе, равенстве, братстве и самоуправлении советов рабочих депутатов (шур). О подобном обществе, в котором не будет ни богатых, ни бедных, ни начальников, ни подчиненных, мечтали накануне и во время иранской революции 1970-х, такие люди, как философ, теолог и общественный деятель, Али Шариати, лидер тегеранских шиитов, аятолла Махмуд Телегани. Но их сторонники проиграли.
Однако, несмотря на провал этой альтернативы, за которую также боролись некоторые рабочие и студенческие организации, несмотря на вызывающее богатство и коррупцию современной иранской верхушки и иракских ополчений, несмотря на превращение «Хезболлы» в капиталистическую корпорацию, представители многоклассовых шиитских общин на Ближнем Востоке боятся стать жертвами резни. Глядя на то, что происходит в Сирии, в частности на массовые убийства алавитско-шиитского населения в провинции Латакия, они испытывают страх. Здесь одна из причин того, почему они с надеждой смотрит на Иран, хуситов, Хезболлу или проиранские ополчения в Ираке. Многие видят в них защитников.
В-третьих, сила иранского режима и части его сторонников заключается в их вере в собственную правоту, в их готовности убивать и умирать ради своих идей. Даже несмотря на вызывающую коррупцию КСИР, по крайней мере часть тех, кто поддерживает иранский режим, искренне готовы посвятить свою жизнь его защите, поскольку считают это священным делом. В то же время многие критики режима в современном Иране хотят лишь обеспеченной материальной жизни. Это желание само по себе понятно и в каком-то смысле оправдано, но недостаточно для победы над людьми, для которых жизнь в физическом теле не является главной целью существования.
Иран и его клоны создали на Ближнем Востоке огромную сферу влияния, протянувшуюся от Тегерана до Бейрута. Затем, под ударами сил, конкурирующих с ними за контроль над Ближним Востоком, т.е. США и Израиля, а также под натиском оппозиции эта сеть стала слабеть. Важным этапом ее деградации была потеря Сирии, когда суннитская вооруженная оппозиция свергла проиранский режим Башара Асада. В этот момент «Ось сопротивления» лишилась центрального звена. Она утратила эффективную логистику – стало невозможно организовать бесперебойные поставки оружия и боеприпасов для «Хезболлы» из Ирака и Ирана.
Тем не менее, как показывает практика, не стоит прежде времени хоронить иранский режим и его союзников. Они везде кроме Сирии оказались способны противостоять могущественным внешним врагам.
