2 часа назад
3
Швеция оказалась в центре миграционного скандала. В соцсетях активно обсуждают новость о том, что власти страны якобы решили лишить видов на жительство всех беженцев, включая тех, кто прожил в стране десятилетия.
На самом деле ситуация сложнее. Объясняем, что происходит, и коснется ли это украинских беженцев.
Шведский парламент действительно одобрил реформу, согласно которой для новых беженцев фактически прекращается выдача постоянных видов на жительство. Вместо них будут выдаваться временные разрешения — сроком на 3 года, а для лиц, нуждающихся в дополнительной защите, — обычно на 13 месяцев с возможностью продления. Кроме того, ранее в стране обсуждалась гораздо более радикальная инициатива — возможность пересмотра уже выданных постоянных ВНЖ для лиц, получивших убежище. По оценкам шведских властей, потенциально она могла бы затронуть от 118 до 185 тысяч человек. Однако именно эта часть реформы вызвала настолько серьезные юридические споры, что ее реализация пока отложена.
Почему возник такой казус? Потому что речь идет о людях, которые зачастую живут в Швеции не год и не два. Многие приехали еще во время миграционного кризиса 2015 года, когда Швеция приняла рекордные 163 тысячи просителей убежища — один из самых высоких показателей в Европе в пересчете на численность населения, c тех пор многие выучили язык, работают, платят налоги, купили жилье, создали семьи и считали свое положение окончательно урегулированным.
По данным международной статистики, в 2023 году в стране насчитывалось около 237,6 тысячи признанных беженцев и лиц под защитой.
В отдельной группе находятся украинцы, проживающие по механизму временной защиты ЕС. На начало 2025 года их насчитывалось около 47 тысяч человек.
Неудивительно, что шведские юристы и правозащитники заговорили о нарушении так называемого «принципа законных ожиданий». Если государство однажды выдало человеку бессрочный статус, а потом решило пересмотреть его задним числом, возникает вопрос: насколько вообще можно доверять таким гарантиям?
Почему эти люди за столько лет не оформили гражданства или какого-никакого постоянного статуса, спросите вы и будете по своему правы.
Но не все так просто. С точки зрения журналиста, вопрос действительно выглядит логично: если человек прожил в Швеции 10–20 лет, почему он все еще не стал полноценным шведом?
Но на практике тому есть несколько причин.
Во-первых, многие беженцы годами жили не с постоянным ВНЖ, а с временными разрешениями. Особенно после миграционного кризиса 2015 года, после которого Швеция и принялась ужесточать свои же правила. Теперь для получения гражданства нужно выполнить ряд условий и накопить необходимый срок проживания.
Во-вторых, проблема документов. У многих беженцев из Сирии, Афганистана, Сомали и других стран есть сложности с подтверждением личности. А доказанная личность — одно из ключевых условий получения шведского гражданства.
В-третьих, часть людей сознательно не спешила получать шведский паспорт. Пока действовал постоянный ВНЖ, он давал почти все основные права: жить, работать, оформлять социальные услуги. Многие считали, что этого вполне достаточно.
В-четвертых, новые правила со временем стали намного жестче. Так, с июня 2026 года обычный срок проживания для гражданства увеличен до восьми лет, для беженцев — до семи лет, появились дополнительные требования к доходу, а впереди еще языковые и обществоведческие тесты.
Именно поэтому нынешняя дискуссия вызывает такой резонанс. Многие люди рассуждают примерно так: «Государство само выдало мне постоянный статус ВНЖ, я купил квартиру, открыл бизнес, вырастил детей, а теперь мне говорят: срочно оформляй гражданство или твой ВНЖ могут пересмотреть и отобрать».
С юридической точки зрения, это и есть главный предмет спора. Тем более, что речь идет не о недавно прибывших мигрантах, а о людях, которые десятилетиями строили свою жизнь здесь, исходя из того, что она уже не изменится, а их постоянный ВНЖ действительно постоянный. Именно поэтому предложение о массовом пересмотре таких статусов и вызвало настолько бурную реакцию в обществе.
Кстати, похожие истории уже происходили в Европе. После изменения ситуации в Афганистане и Сирии ряд стран ЕС пересматривали основания для предоставления убежища отдельным категориям мигрантов. В Дании несколько лет назад разгорелся громкий скандал после решений об отзыве или непродлении разрешений на проживание части сирийских беженцев, когда власти посчитали некоторые районы Сирии достаточно безопасными для их возвращения. Эти решения вызвали международную критику и неоднозначные судебные разбирательства.
Возникает и другой вопрос: может ли подобное коснуться украинских беженцев?
Пока прямых оснований для таких выводов нет. Большинство украинцев в странах ЕС находятся не в рамках классической процедуры предоставления убежища, а под действием механизма временной защиты Евросоюза. Это отдельный правовой режим. Однако сама дискуссия показывает, что Европа постепенно переходит от политики максимально широкого приема мигрантов к политике временного пребывания и более жесткого контроля.
Как отмечает правозащитник Мария Архипова, любые подобные меры должны соответствовать Конвенции ООН о статусе беженцев, Европейской конвенции по правам человека и принципу правовой определенности.
При этом один из главных аргументов европейских сторонников ужесточения миграционной политики звучит примерно так: почему налогоплательщик в Швеции, Дании или Германии должен десятилетиями содержать людей из стран, к конфликтам в которых он не имеет никакого прямого отношения? Если человек спасся от войны — окей, ему нужно помочь. Но когда опасность миновала, почему принимающая страна обязана нести ответственность за него всю оставшуюся жизнь?
У государства есть моральные обязательства прежде всего перед собственными гражданами и налогоплательщиками — пенсионерами, семьями, инвалидами, молодежью.
Если и когда, особенно в период кризисов, ресурсов не хватает на всех, приоритет должен отдаваться тем, кто уже является частью гражданского сообщества, а не превращаться в постоянную опцию для всех нахлебников подряд.
По сути, Европа столкнулась с одной из самых сложных моральных дилемм современности: что такое государство и где заканчивается его ответственность?
Фактически речь идет о столкновении двух представлений о справедливости. Одно исходит из того, что помощь должна оказываться любому, просившему о ней, до тех пор, пока существует опасность. Другое — что западные государства могут брать и забирать обратно данные ими однажды гарантии, тем более в отношении беженцев из стран третьего мира.
