1 день назад
7
Агентство трансформации и развития экономики (АТРЭ) опубликовало доклад, меняющий привычную картину «теневой занятости». Так, по данным Минтруда число «теневых работников» составляет 5–5,3 млн чел. В прошлом году были успешно «легализованы» 976 тыс., в этом году стоит задача вывести из «тени» 1,3 млн. Однако если применять разную методику подсчета, то в «теневой занятости» могут быть задействованы от 5,5 до 24,9 млн человек. Вопрос, что именно считать проблемой.
В «узком смысле» примерно 5,3–5,5 млн — это граждане без трудового договора, без статуса ИП или самозанятого, чей доход полностью уходит «мимо касса», то есть ФНС. Это самые очевидные «теневики», которых государство способно относительно легко выявить и принудить к оформлению.
Однако есть те, кто где-то работает официально, но также еще подрабатывает «в тени». И если сюда включить тех, кто получает «в конверте» надбавку к официальной зарплате, предпринимателей, систематически занижающих выручку, пенсионеров с незадекларированными подработками, а также тех, кто числится самозанятым или ГПХ-подрядчиком, хотя по всем реальным признакам находится в трудовых отношениях с одним работодателем, — цифра вырастает почти до 25 млн, и это примерно треть всех занятых в экономике. Это «бьется» частично с данными Росстата (последние открытые), согласно которым к концу 2024 года в неформальном секторе работали 15,8 млн человек — 21,3% от общей занятости, и это был максимум с 2016 года. Тенденция была к росту.
И получается, что бороться с полностью нелегальными работниками — одна задача, а вот противостоять частичному обналу, «серой» занятости внештатников, массовой «псевдосамозанятости» — совсем другая, требующая иных инструментов.
Почему уходят в тень? Причин несколько. Высокая нагрузка на фонд оплаты труда: страховые взносы до 30% от ФОТ плюс прогрессивный НДФЛ (с 2025 года — пятиступенчатая шкала, верхняя ставка 22%) делают легальное оформление экономически тяжелым для малого бизнеса в низкодоходных сферах. Компания, работающая «в белую», проигрывает в цене «серым» конкурентам. Посему лидеры по доле нелегальных работников — строительство (около 30% предприятий отрасли в серой зоне), торговля (26%) и грузоперевозки (18%). Второй фактор — платформенная экономика. С 2019 года число официальных самозанятых превысило 12 млн человек. Но это не только действительно независимые подрядчики, но и частично фактические наемные работники, переведенные на самозанятость ради налоговой оптимизации работодателем, а также люди, скрывающие доходы выше лимита для самозанятых в 2,4 млн рублей в год.
Третий фактор: высокие ставки по кредитам и ипотеке толкают часть работников к неофициальным доходам: он невидим для банков и коллекторов, его сложнее арестовать. Этот мотив усиливается по мере роста закредитованности.
Еще одно явление — рекордный дефицит рабочей силы. При безработице чуть выше 2% и острой конкуренции за работника официальное оформление становится конкурентным преимуществом: доступ к социальным гарантиям превращается в аргумент в переговорах с соискателем, которому есть куда пойти. Казалось бы. С другой стороны, тот же дефицит стимулирует рост неформальных подработок. Люди берутся за дополнительные заработки, которые мало кто декларирует.
Эксперты идентифицирует около 7,5 млн человек «занятых в серую» как «потенциально готовых» перейти в легальное поле при благоприятных условиях. Полная легализация этой группы способна добавить в бюджет 889 млрд руб. разных налогов. Что сопоставимо с годовыми федеральными расходами на здравоохранение. В условиях высоких расходов на ВПК и санкций, ограничивающих экспортные доходы, легализация занятости является одним из немногих внутренних резервов увеличения налоговой базы, не требующий введения новых налогов.
Что уже делает государство? Основной механизм — региональные межведомственные комиссии по противодействию нелегальной занятости: ФНС передает им сведения обо всех работодателях с признаками теневой занятости. В итоге за 2022–2024 гг. комиссии оформили трудовые договоры для 2,2 млн человек — 98% от всех выявленных случаев. С января 2025 года Роструд ведет публичный реестр недобросовестных работодателей — «черный список», попадание в который влечет внеплановые проверки контролирующих органов.
В мае 2025 года правительство утвердило трехлетний план из 18 мер по борьбе с «теневиками», в том числе произойдет усиление контроля за работодателями и расширение мониторинга подмены трудовых договоров ГПХ.
Однако темпе легализации в 1 млн человек в год и минимальной оценке «теневиков» в 5,5 млн это число можно «обелить» лишь за пять-шесть лет. Реалистично ли это? Если ни налоговая нагрузка на ФОТ, ни система стимулов для работодателей принципиально не меняются. Если весь инструментарий — принуждение и надзор. Но репрессивные меры хорошо работают против крупных работодателей с явными нарушениями, куда хуже — против массовых мелких «манипуляций» и миллионов отдельных договоренностей. Получатель «серой» надбавки к окладу, пенсионер, дающий частные уроки, фрилансер, не фиксирующий мелкие поступления, — они вообще не ощущают себя нарушителями. По данным министра труда Котякова, 42% «серых занятых» планируют легализоваться в 2026 году — полностью или частично, а каждый третий готов к полному «обелению». Если этому верить, то главный барьер тогда в том, что работодатель не предлагает легальной альтернативы. И тогда нужно продумать именно стимулы для работодателей — снижение «стоимости» легального труда, упрощение администрирования и т.д.
Работник «в тени» не накапливает пенсионные баллы, лишен оплачиваемого отпуска, больничного, правовой защиты при производственной травме. Нелегальные работники нередко узнают о реальных последствиях своего статуса только при обращении в Социальный фонд — уже на этапе назначения пенсии, когда что-либо изменить невозможно. Поколение, работающее сегодня в серой зоне, через двадцать лет придет за пенсией с минимальным или нулевым стажем. Но учитывая, что реальный масштаб серой занятости — это почти норма для каждого третьего работника страны, лечить эту болезнь реестрами и проверками — все равно что сбивать температуру, не трогая инфекцию.
